5#

К востоку от Эдема. - параллельный перевод

Изучайте английский язык с помощью параллельного текста книги "К востоку от Эдема". Метод интервальных повторений для пополнения словарного запаса английских слов. Встроенный словарь. Аналог метода Ильи Франка по изучению английского языка. Всего 756 книг и 2171 познавательный видеоролик в бесплатном доступе.

страница 320 из 672  ←предыдущая следующая→ ...

And I remember the smells of the hills, wild azalea and a very distant skunk and the sweet cloy of lupin and horse sweat on harness.
И помню запахи холмов — дикую азалию, и дальний душок скунса, и сладко-приторный люпин, и конский пот на упряжи.
I remember the sweeping lovely dance of high buzzards against the sky and Tom looking long up at them, but I can’t remember that he ever said anything about them.
Помню в высоком небе вольный, размашистый, красивый танец сарычей; подолгу любовался ими Том, но, кажется мне, всегда молча.
I remember holding the bight of a line while Tom drove pegs and braided a splice.
Помню, как Том вбивал колышки, сплеснивал лесу, а я держал ее, помогая.
I remember the smell of crushed ferns in the creel and the delicate sweet odor of fresh damp rainbow trout lying so prettily on the green bed.
Помню запах папоротника, устлавшего корзину, и тонкий аромат свежепойманной и мокрой радужной форели, тек прелестно легшей на зеленое ложе.
And finally I can remember coming back to the rig and pouring rolled barley into the leather feed-bag and buckling it over the horse’s head behind the ears.
И помню даже, как, подойдя к пролетке, сыпал плющеный ячмень в кожаную торбу и навешивал ее на морду лошади.
And I have no sound of his voice or words in my ear; he is dark and silent and hugely warm in my memory.
Но не звучат, не воскресают в моих ушах слова и голос Тома; он в моей памяти нечто безмолвное, огромно-теплое, темное.
Tom felt his darkness.
Том чувствовал в себе эту темность.
His father was beautiful and clever, his mother was short and mathematically sure.
Отец его был светло красив, умен, мать была крошечного роста и нерушимой, как таблица умножения, уверенности в себе.
Each of his brothers and sisters had looks or gifts or fortune.
У братьев и сестер была пригожесть, или природный дар, или удача.
Tom loved all of them passionately, but he felt heavy and earth-bound.
Том всех их беззаветно любил, а в себе ощущал тяжкую пригнетенность к земле.
He climbed ecstatic mountains and floundered in the rocky darkness between the peaks.
Он то карабкался на вершины экстатических восторгов, то копошился в каменистой тьме ущелий.
He had spurts of bravery but they were bracketed in battens of cowardice.
Порывы мужества перемежались приступами робости.
Samuel said that Tom was quavering over greatness, trying to decide whether he could take the cold responsibility.
Том мучился над выбором, как сказал Самюэл, решаясь и не решаясь принять величие и холод ответственности.
Samuel knew his son’s quality and felt the potential of violence, and it frightened him, for Samuel had no violence—even when he hit Adam Trask with his fist he had no violence.
Самюэл знал своего сына, знал, что в нем таится необузданность, и она пугала его, ибо сам он не был буен — даже когда он сбил Адама Траска наземь кулаком, в нем не было злобы.
And the books that came into the house, some of them secretly—well, Samuel rode lightly on top of a book and he balanced happily among ideas the way a man rides white rapids in a canoe.
И отношение к книгам, проникавшим в дом, было у них разное: Самюэл плыл по книге легко, балансируя весело среди идей, как байдарочник скользит по белопенной быстрине.
But Tom got into a book, crawled and groveled between the covers, tunneled like a mole among the thoughts, and came up with the book all over his face and hands.
А Том погружался в книгу с головой, вгрызался в ее мысли, кротовьими ходами прорывал ее всю от корки до корки, и, даже вынырнув из ее мира, он долго потом продолжал жить в нем.
скачать в HTML/PDF
share