StudyEnglishWords

6#

Межзвездный скиталец. - параллельный перевод

Изучайте английский язык с помощью параллельного текста книги "Межзвездный скиталец". Метод интервальных повторений для пополнения словарного запаса английских слов. Встроенный словарь. Всего 392 книги и 1726 познавательных видеороликов в бесплатном доступе.

страница 142 из 291  ←предыдущая следующая→ ...

Given three minds such as ours, there was much with which to while away the time.
При наличии таких трех умов, как наши, было чем занять время.
It might well be that we kept one another from insanity, although I must admit that Oppenheimer rotted five years in solitary entirely by himself, ere Morrell joined him, and yet had remained sane.
Возможно, что мы спасли таким образом друг друга от сумасшествия, хотя нужно заметить, что Оппенгеймер гнил в одиночке пять лет совершенно один, пока к нему присоединился Моррель, и все же сохранил здравый рассудок.
On the other hand, do not make the mistake of thinking that life in solitary was one wild orgy of blithe communion and exhilarating psychological research.
С другой стороны, не впадайте в противоположную ошибку -- не вообразите, будто наша жизнь в одиночке была необузданной оргией блаженных и радостных психологических изысканий...
We had much and terrible pain.
Мы терпели разнообразные, частые и страшные муки.
Our guards were brutes—your hang-dogs, citizen.
Our surroundings were vile.
Наши сторожа -- ваши палачи, гражданин, -- были настоящие звери.
Our food was filthy, monotonous, innutritious.
Еду нам подавали гнилую, однообразную, непитательную.
Only men, by force of will, could live on so unbalanced a ration.
Только люди с большой силой воли могли жить на таком скудном пайке!
I know that our prize cattle, pigs, and sheep on the University Demonstration Farm at Davis would have faded away and died had they received no more scientifically balanced a ration than what we received.
Я знаю, что наши премированные коровы, свиньи и овцы на показательной университетской ферме в Дэвисе зачахли бы и издохли, получай они такой, плохо в научном смысле рассчитанный, паек, как мы.
We had no books to read.
Книг нам не давали.
Our very knuckle-talk was a violation of the rules.
Даже наши беседы посредством перестукивания были нарушением правил.
The world, so far as we were concerned, practically did not exist.
Внешний мир, по крайней мере для нас, не существовал.
It was more a ghost-world.
Это скорее был мир привидений.
Oppenheimer, for instance, had never seen an automobile or a motor-cycle.
Оппенгеймер, например, ни разу в жизни не видел автомобиля или мотоцикла.
News did occasionally filter in—but such dim, long-after-the-event, unreal news.
Новости лишь случайно просачивались к нам -- в виде туманных, страшно устарелых, ненастоящих каких-то вестей.
Oppenheimer told me he had not learned of the Russo-Japanese war until two years after it was over.
Оппенгеймер рассказывал мне, что о русско-японской войне он узнал лишь через два года после того, как она окончилась!
We were the buried alive, the living dead.
Мы были погребенными заживо, живыми трупами!
Solitary was our tomb, in which, on occasion, we talked with our knuckles like spirits rapping at a séance.
Одиночка была нашей могилой, в которой, при случае мы переговаривались стуками, как духи, выстукивающие на спиритических сеансах.
News?
Новости?
Such little things were news to us.
A change of bakers—we could tell it by our bread.
Вот какие пустяки составляли наши новости: сменили пекарей -- это было видно по изменившемуся качеству хлеба.
What made Pie-face Jones lay off a week?
Почему Пестролицый Джонс отсутствовал неделю?
Was it vacation or sickness?
Болел или получил отпуск?
Why was Wilson, on the night shift for only ten days, transferred elsewhere?
Почему Вильсона, продежурившего всего десять ночей, перевели в другое место?
Where did Smith get that black eye?
Откуда взялся у Смита синяк под глазом?
We would speculate for a week over so trivial a thing as the last.
Над пустяками вроде этого мы способны были ломать себе голову целыми неделями!..
Some convict given a month in solitary was an event.
Заключение каторжника в одиночку на месяц было уже крупным событием.
And yet we could learn nothing from such transient and ofttimes stupid Dantes who would remain in our inferno too short a time to learn knuckle-talk ere they went forth again into the bright wide world of the living.
Но от таких мимолетных и чаще всего глупых Данте, слишком мало гостивших в нашем аду, чтобы научиться перестукиванию, мы ничего не могли узнать за короткий срок, по истечении которого они опять уходили на вольный белый свет.
скачать в HTML/PDF
share