5#

Отец Горио. - параллельный перевод

Изучайте английский язык с помощью параллельного текста книги "Отец Горио". Метод интервальных повторений для пополнения словарного запаса английских слов. Встроенный словарь. Аналог метода Ильи Франка по изучению английского языка. Всего 756 книг и 2171 познавательный видеоролик в бесплатном доступе.

страница 12 из 300  ←предыдущая следующая→ ...

Her voice was like the shrill, thin note of the grasshopper sounding from the thicket when winter is at hand.
Тонкий голосок звучал, как стрекотание кузнечика в кустах перед наступлением зимы.
She said that she had nursed an old gentleman, ill of catarrh of the bladder, and left to die by his children, who thought that he had nothing left.
По ее словам, она ухаживала за каким-то стариком, который страдал катаром мочевого пузыря и брошен был своими детьми, решившими, что у него нет денег.
His bequest to her, a life annuity of a thousand francs, was periodically disputed by his heirs, who mingled slander with their persecutions.
Старик оставил ей пожизненную ренту в тысячу франков, но время от времени наследники оспаривали это завещание, возводя на Мишоно всяческую клевету.
In spite of the ravages of conflicting passions, her face retained some traces of its former fairness and fineness of tissue, some vestiges of the physical charms of her youth still survived.
Ее лицо, истрепанное бурями страстей, еще не окончательно утратило свою былую белизну и тонкость кожи, наводившие на мысль, что тело сохранило кое-какие остатки красоты.
M. Poiret was a sort of automaton.
Господин Пуаре напоминал собою какой-то автомат.
He might be seen any day sailing like a gray shadow along the walks of the Jardin des Plantes, on his head a shabby cap, a cane with an old yellow ivory handle in the tips of his thin fingers; the outspread skirts of his threadbare overcoat failed to conceal his meagre figure; his breeches hung loosely on his shrunken limbs; the thin, blue-stockinged legs trembled like those of a drunken man; there was a notable breach of continuity between the dingy white waistcoat and crumpled shirt frills and the cravat twisted about a throat like a turkey gobbler’s; altogether, his appearance set people wondering whether this outlandish ghost belonged to the audacious race of the sons of Japhet who flutter about on the Boulevard Italien.
Вот он блуждает серой тенью по аллее Ботанического сада: на голове старая помятая фуражка, рука едва удерживает трость с пожелтелым набалдашником слоновой кости, выцветшие полы сюртука болтаются, не закрывая ни коротеньких штанов, надетых будто на две палки, ни голубых чулок на тоненьких трясущихся, как у пьяницы, ногах, а сверху вылезает грязная белая жилетка и топорщится заскорузлое жабо из дешевого муслина, отделяясь от скрученного галстука на индюшачьей шее; у многих, кто встречался с ним, невольно возникал вопрос: не принадлежит ли эта китайская тень к дерзкой породе сынов Иафета, порхающих по Итальянскому бульвару?
What devouring kind of toil could have so shriveled him?
Какая же работа так скрючила его?
What devouring passions had darkened that bulbous countenance, which would have seemed outrageous as a caricature?
От какой страсти потемнело его шишковатое лицо, которое и в карикатуре показалось бы невероятным?
What had he been?
Кем был он раньше?
Well, perhaps he had been part of the machinery of justice, a clerk in the office to which the executioner sends in his accounts — so much for providing black veils for parricides, so much for sawdust, so much for pulleys and cord for the knife.
Быть может, он служил по министерству юстиции, в том отделе, куда все палачи шлют росписи своим расходам, счета за поставку черных покрывал для отцеубийц, за опилки для корзин под гильотиной, за бечеву к ее ножу.
Or he might have been a receiver at the door of a public slaughter-house, or a sub-inspector of nuisances.
Он мог быть и сборщиком налога у ворот бойни или помощником санитарного смотрителя.
Indeed, the man appeared to have been one of the beasts of burden in our great social mill; one of those Parisian Ratons whom their Bertrands do not even know by sight; a pivot in the obscure machinery that disposes of misery and things unclean; one of those men, in short, at sight of whom we are prompted to remark that,
Словом, этот человек, как видно, принадлежал к вьючным ослам на нашей великой социальной мельнице, к парижским Ратонам, даже не знающим своих Бертранов, был каким-то стержнем, вокруг которого вертелись несчастья и людская скверна, — короче, одним из тех, о ком мы говорим:
скачать в HTML/PDF
share