5#

Отец Горио. - параллельный перевод

Изучайте английский язык с помощью параллельного текста книги "Отец Горио". Метод интервальных повторений для пополнения словарного запаса английских слов. Встроенный словарь. Аналог метода Ильи Франка по изучению английского языка. Всего 756 книг и 2171 познавательный видеоролик в бесплатном доступе.

страница 13 из 300  ←предыдущая следующая→ ...

“After all, we cannot do without them.”
«Что делать, нужны и такие!»
Stately Paris ignores the existence of these faces bleached by moral or physical suffering; but, then, Paris is in truth an ocean that no line can plumb.
Эти бледные от нравственных или физических страданий лица неведомы нарядному Парижу.
Но Париж — это настоящий океан.
You may survey its surface and describe it; but no matter how numerous and painstaking the toilers in this sea, there will always be lonely and unexplored regions in its depths, caverns unknown, flowers and pearls and monsters of the deep overlooked or forgotten by the divers of literature.
Бросайте в него лот, и все же глубины его вам не измерить.
Не собираетесь ли обозреть и описать его?
Обозревайте и описывайте — старайтесь сколько угодно: как бы ни были многочисленны и пытливы его исследователи, но в этом океане всегда найдется область, куда еще никто не проникал, неведомая пещера, жемчуга, цветы, чудовища, нечто неслыханное, упущенное водолазами литературы.
The Maison Vauquer is one of these curious monstrosities.
К такого рода чудищам относится и
«Дом Воке».
Two, however, of Mme.
Vauquer’s boarders formed a striking contrast to the rest.
Здесь две фигуры представляли разительный контраст со всей группой остальных пансионеров и нахлебников со стороны.
There was a sickly pallor, such as is often seen in anaemic girls, in Mlle.
Victorine Taillefer’s face; and her unvarying expression of sadness, like her embarrassed manner and pinched look, was in keeping with the general wretchedness of the establishment in the Rue Nueve-Saint-Genevieve, which forms a background to this picture; but her face was young, there was youthfulness in her voice and elasticity in her movements.
Викторина Тайфер, правда, отличалась нездоровой белизной, похожей на бледность малокровных девушек; правда, присущая ей грусть и застенчивость, жалкий, хилый вид подходили к общему страдальческому настроению — основному тону всей картины, но лицо ее не было старообразным, в движениях, в голосе сказывалась живость.
This young misfortune was not unlike a shrub, newly planted in an uncongenial soil, where its leaves have already begun to wither.
Эта юная горемыка напоминала пожелтелый кустик, недавно пересаженный в неподходящую почву.
The outlines of her figure, revealed by her dress of the simplest and cheapest materials, were also youthful.
There was the same kind of charm about her too slender form, her faintly colored face and light-brown hair, that modern poets find in mediaeval statuettes; and a sweet expression, a look of Christian resignation in the dark gray eyes.
В желтоватости ее лица, в рыжевато-белокурых волосах, в чересчур тонкой талии проявлялась та прелесть, какую современные поэты видят в средневековых статуэтках.
Исчерна-серые глаза выражали кротость и христианское смирение.
She was pretty by force of contrast; if she had been happy, she would have been charming.
Happiness is the poetry of woman, as the toilette is her tinsel.
Под простым, дешевым платьем обозначались девические формы.
В сравнении с другими можно было назвать ее хорошенькой, а при счастливой доле она бы стала восхитительной: поэзия женщины — в ее благополучии, как в туалете — ее краса.
If the delightful excitement of a ball had made the pale face glow with color; if the delights of a luxurious life had brought the color to the wan cheeks that were slightly hollowed already; if love had put light into the sad eyes, then Victorine might have ranked among the fairest; but she lacked the two things which create woman a second time — pretty dresses and love-letters.
Когда б веселье бала розоватым отблеском легло на это бледное лицо; когда б отрада изящной жизни округлила и подрумянила слегка впалые щеки; когда б любовь одушевила эти грустные глаза, — Викторина смело могла бы поспорить красотою с любой, самой красивой, девушкой.
Ей нехватало того, что женщину перерождает, — тряпок и любовных писем.
скачать в HTML/PDF
share