5#

Отец Горио. - параллельный перевод

Изучайте английский язык с помощью параллельного текста книги "Отец Горио". Метод интервальных повторений для пополнения словарного запаса английских слов. Встроенный словарь. Аналог метода Ильи Франка по изучению английского языка. Всего 756 книг и 2171 познавательный видеоролик в бесплатном доступе.

страница 51 из 300  ←предыдущая следующая→ ...

“There! you see how infatuated the old fellow is!” cried Vautrin.
— Видите, какая страсть в нашем чудаке! — воскликнул Вотрен. 
“The woman yonder can coax the soul out of him”
— Эта женщина знает, как его раззадорить.
The student went up to his room.
Студент поднялся к себе наверх.
Vautrin went out, and a few moments later Mme.
Couture and Victorine drove away in a cab which Sylvie had called for them.
Вотрен ушел из дому.
Через несколько минут г-жа Кутюр и Викторина сели в фиакр, за которым посылали Сильвию.
Poiret gave his arm to Mlle.
Michonneau, and they went together to spend the two sunniest hours of the day in the Jardin des Plantes.
Пуаре предложил руку мадмуазель Мишоно, и они вдвоем отправились в Ботанический сад — провести там два часа лучшего времени дня.
“Well, those two are as good as married,” was the portly Sylvie’s comment.
— Ну вот, они вроде как и женаты, — сказала толстуха Сильвия. 
“They are going out together to-day for the first time.
— Сегодня первый раз выходят вместе.
They are such a couple of dry sticks that if they happen to strike against each other they will draw sparks like flint and steel.”
Оба до того сухи, что, стукнись они друг об дружку, так брызнут искры, будто от огнива.
“Keep clear of Mlle.
Michonneau’s shawl, then, said Mme.
Vauquer, laughing; “it would flare up like tinder.”
— Тогда прощай шаль мадмуазель Мишоно: загорится, словно трут, — смеясь заметила г-жа Воке.
At four o’clock that evening, when Goriot came in, he saw, by the light of two smoky lamps, that Victorine’s eyes were red.
Вернувшись в четыре часа дня, папаша Горио увидел при свете коптивших ламп Викторину с красными от слез глазами.
Mme.
Vauquer was listening to the history of the visit made that morning to M. Taillefer; it had been made in vain.
Г-жа Воке слушала рассказ о неудачной утренней поездке к г-ну Тайферу.
Taillefer was tired of the annual application made by his daughter and her elderly friend; he gave them a personal interview in order to arrive at an understanding with them.
Досадуя на настойчивость дочери и этой старой женщины, Тайфер решил принять их, чтобы объясниться.
“My dear lady,” said Mme.
Couture, addressing Mme.
Vauquer, “just imagine it; he did not even ask Victorine to sit down, she was standing the whole time.
— Представьте себе, дорогая моя, — жаловалась г-жа Кутюр вдове Воке, он даже не предложил Викторине сесть, и она все время стояла.
He said to me quite coolly, without putting himself in a passion, that we might spare ourselves the trouble of going there; that the young lady (he would not call her his daughter) was injuring her cause by importuning him (importuning!once a year, the wretch!); that as Victorine’s mother had nothing when he married her, Victorine ought not to expect anything from him; in fact, he said the most cruel things, that made the poor child burst out crying.
Мне же он сказал без раздраженья, совершенно холодно, чтобы мы не трудились ходить к нему и что мадмуазель, — он так и не назвал ее дочерью, — уронила себя в его мнении, беспокоя его так назойливо (один-то раз в год, чудовище!); что, мол, Викторине не на что притязать, так как ее мать вышла замуж, не имея состояния; словом, наговорил самых жестоких вещей, отчего бедная девочка залилась горючими слезами.
The little thing threw herself at her father’s feet and spoke up bravely; she said that she only persevered in her visits for her mother’s sake; that she would obey him without a murmur, but that she begged him to read her poor dead mother’s farewell letter.
She took it up and gave it to him, saying the most beautiful things in the world, most beautifully expressed; I do not know where she learned them; God must have put them into her head, for the poor child was inspired to speak so nicely that it made me cry like a fool to hear her talk.
Она бросилась к ногам отца и мужественно заявила, что была так настойчива лишь ради матери и безропотно подчинится его воле, но умоляет его прочесть завещание покойницы; достала письмо и подала ему, говоря самые трогательные, чудесные слова; даже не знаю, откуда они у нее брались, видно их подсказал ей сам бог: такое вдохновение нашло на бедного ребенка; я слушала ее и плакала, как дурочка.
скачать в HTML/PDF
share