StudyEnglishWords

5#

Повесть о двух городах. - параллельный перевод

Изучайте английский язык с помощью параллельного текста книги "Повесть о двух городах". Метод интервальных повторений для пополнения словарного запаса английских слов. Встроенный словарь. Всего 387 книг и 1726 познавательных видеороликов в бесплатном доступе.

страница 11 из 375  ←предыдущая следующая→ ...

They seemed to be numerous, for she shied at every shadow on the road.
И, должно быть, их было такое множество, что она то и дело шарахалась в сторону от каждого придорожного куста.
What time, the mail-coach lumbered, jolted, rattled, and bumped upon its tedious way, with its three fellow-inscrutables inside.
А почтовая карета между тем громыхала, покачиваясь, подскакивая и дребезжа, и продолжала свой унылый путь с тремя взаимонепроницаемыми седоками в наглухо закрытом кузове.
To whom, likewise, the shadows of the night revealed themselves, in the forms their dozing eyes and wandering thoughts suggested.
И перед ними тоже клубились ночные тени, облекаясь в причудливые виденья, которые вставали пред их смежающимися очами или мерещились им в полусне.
Tellson's Bank had a run upon it in the mail.
Банк Теллсона играл немалую роль в этих виденьях.
As the bank passenger—with an arm drawn through the leathern strap, which did what lay in it to keep him from pounding against the next passenger, and driving him into his corner, whenever the coach got a special jolt—nodded in his place, with half-shut eyes, the little coach-windows, and the coach-lamp dimly gleaming through them, and the bulky bundle of opposite passenger, became the bank, and did a great stroke of business.
Пассажир — служащий этого банка — сидел, просунув руку в ремни своего саквояжа, который, при сильных толчках, не позволял ему наваливаться всем телом на соседа, а удерживал его на месте; он дремал, полузакрыв глаза, и передние оконца кареты, и тускло поблескивавший в них свет фонаря, и бесформенная закутанная фигура сидящего напротив пассажира — все это вдруг превращалось в банкирскую контору с кипучей деловой жизнью.
The rattle of the harness was the chink of money, and more drafts were honoured in five minutes than even Tellson's, with all its foreign and home connection, ever paid in thrice the time.
Then the strong-rooms underground, at Tellson's, with such of their valuable stores and secrets as were known to the passenger (and it was not a little that he knew about them), opened before him, and he went in among them with the great keys and the feebly-burning candle, and found them safe, and strong, and sound, and still, just as he had last seen them.
Конская сбруя побрякивала, как звонкая монета, которой — за какие-нибудь пять минут — выплачивались по чекам такие суммы, каких банку Теллсона, при всей его заграничной и отечественной клиентуре, вряд ли случалось выплачивать даже и за четверть часа: глазам его открывались подвалы банка со всеми запечатанными в сейфах сокровищами и тайнами, о которых нашему пассажиру было кое-что известно (а ему было многое известно), и он ходил по этим подвалам, позвякивая громадными ключами, держа в руке еле мерцавшую свечу, и убеждался, что все заперто прочно, надежно, все цело и неприкосновенно, как было, когда он приходил сюда в последний раз.
But, though the bank was almost always with him, and though the coach (in a confused way, like the presence of pain under an opiate) was always with him, there was another current of impression that never ceased to run, all through the night.
Но хотя банк неизменно присутствовал во всех его виденьях и почтовая карета (словно смутное ощущение боли, заглушенной усыпляющим средством) тоже присутствовала в них, — что-то еще другое вклинивалось в эти видения и неотступно преследовало его всю ночь.
He was on his way to dig some one out of a grave.
Он едет откапывать кого-то из могилы.
Now, which of the multitude of faces that showed themselves before him was the true face of the buried person, the shadows of the night did not indicate; but they were all the faces of a man of five-and-forty by years, and they differed principally in the passions they expressed, and in the ghastliness of their worn and wasted state.
Какое лицо в бесконечной веренице лиц, мелькавших в сновиденьях пассажира, было подлинным лицом того самого погребенного человека, — ночные тени не открыли ему; но все они были почти что на одно лицо, — лицо сорокапятилетнего человека, — и различались главным образом чувствами, которые были на них написаны, да большей или меньшей мертвенностью болезненно изможденных черт.
скачать в HTML/PDF
share
основано на 3 оценках: 3 из 5 1