StudyEnglishWords

5#

Повесть о двух городах. - параллельный перевод

Изучайте английский язык с помощью параллельного текста книги "Повесть о двух городах". Метод интервальных повторений для пополнения словарного запаса английских слов. Встроенный словарь. Всего 555 книг и 1797 познавательных видеороликов в бесплатном доступе.

страница 111 из 375  ←предыдущая следующая→ ...

"Lay hands on this stranger if he seeks to lodge in your village to-night, and be sure that his business is honest, Gabelle."
— Задержите неизвестного, мосье Габелль, если он придет искать ночлега в деревне, и выясните, зачем его сюда занесло.
"Monseigneur, I am flattered to devote myself to your orders."
— Слушаюсь, монсеньер, почту за честь выполнить ваше приказание.
"Did he run away, fellow?—where is that Accursed?"
— А он что же, убежал?
Эй, куда ты девался, проклятый олух?
The accursed was already under the carriage with some half-dozen particular friends, pointing out the chain with his blue cap.
Проклятый олух уже залез под карету, туда же протиснулось пять-шесть его закадычных приятелей; он тыкал своим синим картузом, показывая на тормозную цепь.
Some half-dozen other particular friends promptly hauled him out, and presented him breathless to Monsieur the Marquis.
Пять-шесть других закадычных приятелей поспешно выволокли его из-под кареты, и он, помертвев от страха, снова предстал перед маркизом.
"Did the man run away, Dolt, when we stopped for the drag?"
— Скажи, дурак, что же, этот человек убежал, когда мы остановились прицеплять тормоз?
"Monseigneur, he precipitated himself over the hill-side, head first, as a person plunges into the river."
— Он, ваша светлость, кувырком покатился вниз по склону, прыгнул с горы головой вперед, прямо как в воду.
"See to it, Gabelle.
— Займитесь этим, Габелль.
Go on!"
Ну, поехали.
The half-dozen who were peering at the chain were still among the wheels, like sheep; the wheels turned so suddenly that they were lucky to save their skins and bones; they had very little else to save, or they might not have been so fortunate.
Пятеро-шестеро любопытных, забравшихся под карету поглядеть на цепь, все еще торчали между колес, сбившись, как овцы, в кучу; лошади взяли с места так внезапно, что они едва-едва успели отскочить и унести в целости кожу и кости, — больше спасать было нечего, а то, пожалуй, им так не посчастливилось бы!
The burst with which the carriage started out of the village and up the rise beyond, was soon checked by the steepness of the hill.
Карета с грохотом вылетела из деревни и помчалась по косогору, но вскоре шум колес и топот копыт стихли — дорога круто пошла вверх.
Gradually, it subsided to a foot pace, swinging and lumbering upward among the many sweet scents of a summer night.
Лошади постепенно перешли на шаг, и карета, тихо покачиваясь, медленно поднималась в темноте, насыщенной чудесным ароматом теплой летней ночи.
The postilions, with a thousand gossamer gnats circling about them in lieu of the Furies, quietly mended the points to the lashes of their whips; the valet walked by the horses; the courier was audible, trotting on ahead into the dull distance.
Форейторы, над которыми уже не метались змеи фурий, а кружила легким роем тонкокрылая мошкара, спокойно скручивали свои плетеные ремни; лакей шагал рядом с лошадьми, а верховой скрылся в темноте впереди, и оттуда доносился мерный стук подков.
At the steepest point of the hill there was a little burial-ground, with a Cross and a new large figure of Our Saviour on it; it was a poor figure in wood, done by some inexperienced rustic carver, but he had studied the figure from the life—his own life, maybe—for it was dreadfully spare and thin.
На вершине холма было маленькое кладбище.
Там стоял крест и деревянное изображение распятого Христа; Это была убогая фигура, неумело вырезанная из дерева каким-нибудь деревенским мастером-самоучкой, но он делал ее с натуры, может быть с самого себя, — и поэтому она получилась у него такая изможденная, тощая.
To this distressful emblem of a great distress that had long been growing worse, and was not at its worst, a woman was kneeling.
Перед этим горестным символом великих страданий, которые с тех давних пор не переставали множиться и все еще не достигли предела, стояла коленопреклоненная женщина.
She turned her head as the carriage came up to her, rose quickly, and presented herself at the carriage-door.
Когда карета поравнялась с ней, она повернула голову, поспешно поднялась и бросилась к дверце кареты.
скачать в HTML/PDF
share
основано на 3 оценках: 3 из 5 1