StudyEnglishWords

5#

Повесть о двух городах. - параллельный перевод

Изучайте английский язык с помощью параллельного текста книги "Повесть о двух городах". Метод интервальных повторений для пополнения словарного запаса английских слов. Встроенный словарь. Всего 556 книг и 1797 познавательных видеороликов в бесплатном доступе.

страница 181 из 375  ←предыдущая следующая→ ...

"Stranger things than that will happen when it does come," answered madame.
— Многое нам тогда покажется странным, — отвечала мадам.
"I have them both here, of a certainty; and they are both here for their merits; that is enough."
— И не такие еще странности мы увидим.
Оба они у меня занесены в список; обоим им здесь и надлежит быть по заслугам, но довольно об этом.
She rolled up her knitting when she had said those words, and presently took the rose out of the handkerchief that was wound about her head.
И она прекратила разговор и, сложив работу, стала откалывать розу, пришпиленную к тюрбану на голове.
Either Saint Antoine had an instinctive sense that the objectionable decoration was gone, or Saint Antoine was on the watch for its disappearance; howbeit, the Saint took courage to lounge in, very shortly afterwards, and the wine-shop recovered its habitual aspect.
То ли в Сент-Антуанском предместье чутьем угадали, что ненавистное им украшение исчезло, то ли кто-то следил за этим, только мало-помалу обитатели его снова стали осторожно заглядывать в дверь, и очень скоро погребок принял свой обычный вид.
In the evening, at which season of all others Saint Antoine turned himself inside out, and sat on door-steps and window-ledges, and came to the corners of vile streets and courts, for a breath of air, Madame Defarge with her work in her hand was accustomed to pass from place to place and from group to group: a Missionary—there were many like her—such as the world will do well never to breed again.
В сумерках, когда Сент-Антуанское предместье, вывернувшись наизнанку, вытряхивало из своего нутра всех обитателей и они высыпали на улицу подышать воздухом, сидели на крылечках и подоконниках, толпились на перекрестках грязных улиц или собирались кучками у ворот, мадам Дефарж имела обыкновение прохаживаться с работой в руках от крыльца к крыльцу, от одной кучки к другой и проповедовать — много их было таких проповедников, лучше бы их не водилось на свете, избави нас боже от этой породы!
All the women knitted.
Все женщины вязали.
They knitted worthless things; but, the mechanical work was a mechanical substitute for eating and drinking; the hands moved for the jaws and the digestive apparatus: if the bony fingers had been still, the stomachs would have been more famine-pinched.
Вязали что придется.
Механическая работа притупляла голод — можно было не есть, не пить, руки двигались, работая вместо челюстей и желудков, а едва только костлявые пальцы переставали двигаться, — желудок тотчас же заявлял о себе.
But, as the fingers went, the eyes went, and the thoughts.
В работе пальцев участвовали и глаза и мысли.
And as Madame Defarge moved on from group to group, all three went quicker and fiercer among every little knot of women that she had spoken with, and left behind.
И по мере того как мадам Дефарж переходила от одной кучки женщин к другой, в каждой из этих кучек после беседы с ней пальцы, и глаза, и мысли лихорадочно оживлялись, двигались стремительней, яростней.
Her husband smoked at his door, looking after her with admiration.
Муж ее, стоя на крыльце и попыхивая трубкой, следил за ней восхищенным взглядом.
"A great woman," said he, "a strong woman, a grand woman, a frightfully grand woman!"
— Замечательная женщина! — говорил он.
— Стойкая, мужественная!
Поистине замечательная женщина!
Darkness closed around, and then came the ringing of church bells and the distant beating of the military drums in the Palace Courtyard, as the women sat knitting, knitting.
Darkness encompassed them.
Сумрак надвигался.
Над городом плыл вечерний благовест, издали доносился барабанный бой — смена дворцового караула, но женщины все так же сидели и вязали.
Another darkness was closing in as surely, when the church bells, then ringing pleasantly in many an airy steeple over France, should be melted into thundering cannon; when the military drums should be beating to drown a wretched voice, that night all potent as the voice of Power and Plenty, Freedom and Life.
А следом надвигалась другая тьма, когда эти мирные колокола, перекликающиеся сейчас с бесчисленных колоколен по всей Франции, превратятся в грохочущие пушки и гром барабанов заглушит жалкий голос, сейчас еще знаменующий Власть, Изобилие, Свободу и Жизнь.
скачать в HTML/PDF
share
основано на 3 оценках: 3 из 5 1