StudyEnglishWords

5#

Повесть о двух городах. - параллельный перевод

Изучайте английский язык с помощью параллельного текста книги "Повесть о двух городах". Метод интервальных повторений для пополнения словарного запаса английских слов. Встроенный словарь. Всего 555 книг и 1797 познавательных видеороликов в бесплатном доступе.

страница 274 из 375  ←предыдущая следующая→ ...

Lucie shuddered as he threw two more billets into his basket, but it was impossible to be there while the wood-sawyer was at work, and not be in his sight.
Люси, вздрогнув, отвернулась, когда он, смеясь, швырнул обе чурки в корзину; но как можно было избежать его, когда он работал на том самом месте, куда она приходила стоять.
Thenceforth, to secure his good will, she always spoke to him first, and often gave him drink-money, which he readily received.
Теперь уже она сама первая здоровалась с ним, стараясь задобрить его, и частенько совала ему деньги на выпивку, которые он охотно принимал.
He was an inquisitive fellow, and sometimes when she had quite forgotten him in gazing at the prison roof and grates, and in lifting her heart up to her husband, she would come to herself to find him looking at her, with his knee on his bench and his saw stopped in its work.
А его, видно, разбирало любопытство: иногда, глядя на решетку окна и забыв, что он тут рядом, она всем существом своим мысленно переносилась к мужу и потом, вдруг очнувшись, ловила на себе любопытный взгляд, — пильщик стоял, упершись коленом в скамью, и, прервав работу, следил за нею, не сводя глаз.
"But it's not my business!" he would generally say at those times, and would briskly fall to his sawing again.
— А меня это не касается, не мое дело! — спохватившись, говорил он и принимался усердно пилить.
In all weathers, in the snow and frost of winter, in the bitter winds of spring, in the hot sunshine of summer, in the rains of autumn, and again in the snow and frost of winter, Lucie passed two hours of every day at this place; and every day on leaving it, she kissed the prison wall.
В любую погоду, будь то снег или мороз, и в ветреные весенние дни, и в солнечный летний зной, и в ненастную осеннюю пору, и снова в зимнюю стужу — Люси каждый день выстаивала на этом месте два часа н всякий раз, уходя, целовала стену тюрьмы.
Her husband saw her (so she learned from her father) it might be once in five or six times: it might be twice or thrice running: it might be, not for a week or a fortnight together.
Мужу не всегда удавалось ее видеть — раз в пять-шесть дней (это она знала от отца), иногда три дня подряд, а иногда он не видел ее неделю-две.
It was enough that he could and did see her when the chances served, and on that possibility she would have waited out the day, seven days a week.
Но Люси достаточно было знать, что он может увидеть ее и видит иногда, и если бы ради этого надо было стоять здесь с утра до вечера, она ходила бы сюда дежурить день за днем.
These occupations brought her round to the December month, wherein her father walked among the terrors with a steady head.
Так прошел год и больше, наступил декабрь, и хотя ничто не изменилось и по-прежнему продолжал свирепствовать террор, отец Люси не падал духом и не сомневался в благополучном исходе.
On a lightly-snowing afternoon she arrived at the usual corner.
Как-то раз в мягкий снежный день Люси в обычное время пришла на свой заветный угол.
It was a day of some wild rejoicing, and a festival.
Был какой-то праздник, и на улицах шло буйное веселье.
She had seen the houses, as she came along, decorated with little pikes, and with little red caps stuck upon them; also, with tricoloured ribbons; also, with the standard inscription (tricoloured letters were the favourite), Republic One and Indivisible.
Liberty, Equality, Fraternity, or Death!
Люси по дороге видела, что на многих домах водрузили пики с развевающимися на них красными колпаками и трехцветными лентами; кое-где на фронтонах красовались огромные надписи (их теперь тоже делали трехцветными буквами): Республика Единая, Неделимая — Свобода, Равенство, Братство или Смерть.
The miserable shop of the wood-sawyer was so small, that its whole surface furnished very indifferent space for this legend.
He had got somebody to scrawl it up for him, however, who had squeezed Death in with most inappropriate difficulty.
На маленькой убогой лачуге пильщика едва хватило места для этой надписи; но, как-никак, ему кто-то намалевал ее, и только Смерть пришлось сильно ужать, видно было, что ее втиснули с трудом.
скачать в HTML/PDF
share
основано на 3 оценках: 3 из 5 1