6#

По эту сторону рая. - параллельный перевод

Изучайте английский язык с помощью параллельного текста книги "По эту сторону рая". Метод интервальных повторений для пополнения словарного запаса английских слов. Встроенный словарь. Аналог метода Ильи Франка по изучению английского языка. Всего 662 книги и 1899 познавательных видеороликов в бесплатном доступе.

страница 20 из 242  ←предыдущая следующая→ ...

In the proper land and century he might have been a Richelieu—at present he was a very moral, very religious (if not particularly pious) clergyman, making a great mystery about pulling rusty wires, and appreciating life to the fullest, if not entirely enjoying it.
В другое время и в другой стране он мог бы стать вторым Ришелье – теперь же это был очень нравственный, очень верующий (если и не слишком набожный) священнослужитель, искусный в пустяковых тайных интригах и в полной мере ценящий жизнь, хотя, возможно, и не так уж ею избалованный.
He and Amory took to each other at first sight—the jovial, impressive prelate who could dazzle an embassy ball, and the green-eyed, intent youth, in his first long trousers, accepted in their own minds a relation of father and son within a half-hour’s conversation.
Он и Эмори с первого взгляда пленили друг друга: вальяжный, почтенный прелат, блиставший на посольских приемах, и зеленоглазый беспокойный мальчик в своих первых длинных брюках, поговорив полчаса, уже ощутили, что их связывают отношения отца с сыном.
“My dear boy, I’ve been waiting to see you for years.
– Милый мальчик, я уже сколько лет мечтаю с тобой познакомиться.
Take a big chair and we’ll have a chat.”
Выбирай кресло поудобнее, и давай поболтаем.
“I’ve just come from school—St. Regis’s, you know.”
– Як вам приехал из школы, знаете – Сент-Реджис.
“So your mother says—a remarkable woman; have a cigarette—I’m sure you smoke.
– Да, твоя мама мне писала – замечательная женщина; вот сигареты – ты ведь, конечно, куришь.
Well, if you’re like me, you loathe all science and mathematics—”
Ну-с, если ты похож на меня, ты, значит, ненавидишь естествознание и математику…
Amory nodded vehemently.
Эмори с силой закивал головой.
“Hate ’em all.
– Терпеть не могу.
Like English and history.”
Люблю английский и историю.
“Of course.
– Разумеется.
You’ll hate school for a while, too, but I’m glad you’re going to St. Regis’s.”
В школе тебе первое время тоже не понравится, но я рад, что ты поступил в Сент-Реджис.
“Why?”
– Почему?
“Because it’s a gentleman’s school, and democracy won’t hit you so early.
– Потому что это школа для джентльменов, и демократия не захлестнет тебя так рано.
You’ll find plenty of that in college.”
Этого успеешь набраться в университете.
“I want to go to Princeton,” said Amory.
“I don’t know why, but I think of all Harvard men as sissies, like I used to be, and all Yale men as wearing big blue sweaters and smoking pipes.”
– Я хочу поступить в Принстон, – сказал Эмори. – Не знаю почему, но мне кажется, что из Гарварда выходят хлюпики, каким я был в детстве, а в Йеле все носят толстые синие свитеры и курят трубки.
Monsignor chuckled.
Монсеньор заметил со смешком:
“I’m one, you know.”
– Вот и я там учился.
“Oh, you’re different—I think of Princeton as being lazy and good-looking and aristocratic—you know, like a spring day.
– Ну, вы-то другое дело… Принстон, по-моему, это что-то медлительное, красивое, аристократическое – ну, понимаете, как весенний день.
Harvard
seems sort of indoors—”
Гарвард – весь замкнутый в четырех стенах…
“And Yale is November, crisp and energetic,” finished Monsignor.
– А Йель – ноябрь, морозный и бодрящий, – закончил монсеньор.
“That’s it.”
– Вот-вот.
They slipped briskly into an intimacy from which they never recovered.
Так, быстро и на вечные времена, у них установилась душевная близость.
“I was for Bonnie Prince Charlie,” announced Amory.
– Я всегда был на стороне принца Чарли, – объявил Эмори.
“Of course you were—and for Hannibal—”
– Ну еще бы.
И Ганнибала…
“Yes, and for the Southern Confederacy.”
He was rather sceptical about being an Irish patriot—he suspected that being Irish was being somewhat common—but Monsignor assured him that Ireland was a romantic lost cause and Irish people quite charming, and that it should, by all means, be one of his principal biasses.
– Да, и Южной конфедерации. – Признать себя патриотом Ирландии он решился не сразу – в ирландцах ему чудилось что-то недостаточно благородное, но монсеньор заверил его, что Ирландия – романтическая обреченная страна, а ирландцы – милейшие люди, и отдать им свои симпатии более чем похвально.
скачать в HTML/PDF
share