4#

Преступление и наказание, Часть четвертая. - параллельный перевод

Изучайте английский язык с помощью параллельного текста книги "Преступление и наказание, Часть четвертая". Метод интервальных повторений для пополнения словарного запаса английских слов. Встроенный словарь. Аналог метода Ильи Франка по изучению английского языка. Всего 760 книг и 2198 познавательных видеороликов в бесплатном доступе.

страница 54 из 81  ←предыдущая следующая→ ...

And would they have waited till he elected to appear at eleven?
И разве ждали бы его здесь до одиннадцати часов, пока ему самому заблагорассудилось пожаловать?
Either the man had not yet given information, or... or simply he knew nothing, had seen nothing (and how could he have seen anything?) and so all that had happened to him the day before was again a phantom exaggerated by his sick and overstrained imagination.
Выходило, что или тот человек еще ничего не донес, или... или просто он ничего тоже не знает и сам, своими глазами ничего не видал (да и как он мог видеть?), а стало быть, все это, вчерашнее, случившееся с ним, Раскольниковым, опять-таки было призрак, преувеличенный раздраженным и больным воображением его.
This conjecture had begun to grow strong the day before, in the midst of all his alarm and despair.
Эта догадка, еще даже вчера, во время самых сильных тревог и отчаяния, начала укрепляться в нем.
Thinking it all over now and preparing for a fresh conflict, he was suddenly aware that he was trembling--and he felt a rush of indignation at the thought that he was trembling with fear at facing that hateful Porfiry Petrovitch.
Передумав все это теперь и готовясь к новому бою, он почувствовал вдруг, что дрожит, - и даже негодование закипело в нем при мысли, что он дрожит от страха перед ненавистным Порфирием Петровичем.
What he dreaded above all was meeting that man again; he hated him with an intense, unmitigated hatred and was afraid his hatred might betray him.
Всего ужаснее было для него встретиться с этим человеком опять: он ненавидел его без меры, бесконечно, и даже боялся своею ненавистью как-нибудь обнаружить себя.
His indignation was such that he ceased trembling at once; he made ready to go in with a cold and arrogant bearing and vowed to himself to keep as silent as possible, to watch and listen and for once at least to control his overstrained nerves.
И так сильно было его негодование, что тотчас же прекратило дрожь; он приготовился войти с холодным и дерзким видом и дал себе слово как можно больше молчать, вглядываться и вслушиваться и, хоть на этот раз по крайней мере, во что бы то ни стало, победить болезненно раздраженную натуру свою.
At that moment he was summoned to Porfiry Petrovitch.
В это самое время его позвали к Порфирию Петровичу.
He found Porfiry Petrovitch alone in his study.
Оказалось, что в эту минуту Порфирий Петрович был у себя в кабинете один.
His study was a room neither large nor small, furnished with a large writing-table, that stood before a sofa, upholstered in checked material, a bureau, a bookcase in the corner and several chairs--all government furniture, of polished yellow wood.
Кабинет его была комната ни большая, ни маленькая; стояли в ней: большой письменный стол перед диваном, обитым клеенкой, бюро, шкаф в углу и несколько стульев - все казенной мебели, из желтого отполированного дерева.
In the further wall there was a closed door, beyond it there were no doubt other rooms.
В углу, в задней стене или, лучше сказать, в перегородке была запертая дверь: там далее, за перегородкой, должны были, стало быть, находиться еще какие-то комнаты.
On Raskolnikov's entrance Porfiry Petrovitch had at once closed the door by which he had come in and they remained alone.
При входе Раскольникова Порфирий Петрович тотчас же притворил дверь, в которую тот вошел, и они остались наедине.
He met his visitor with an apparently genial and good-tempered air, and it was only after a few minutes that Raskolnikov saw signs of a certain awkwardness in him, as though he had been thrown out of his reckoning or caught in something very secret.
Он встретил своего гостя, по-видимому, с самым веселым и приветливым видом, и только уже несколько минут спустя Раскольников, по некоторым признакам, заметил в нем как бы замешательство, - точно его вдруг сбили с толку или застали на чем-нибудь очень уединенном и скрытном.
"Ah, my dear fellow!
- А, почтеннейший!
Here you are... in our domain"... began Porfiry, holding out both hands to him.
Вот и вы... в наших краях... - начал Порфирий, протянув ему обе руки.
скачать в HTML/PDF
share