4#

Преступление и наказание, Часть четвертая. - параллельный перевод

Изучайте английский язык с помощью параллельного текста книги "Преступление и наказание, Часть четвертая". Метод интервальных повторений для пополнения словарного запаса английских слов. Встроенный словарь. Аналог метода Ильи Франка по изучению английского языка. Всего 760 книг и 2198 познавательных видеороликов в бесплатном доступе.

страница 57 из 81  ←предыдущая следующая→ ...

The latter forced himself to laugh, too, but when Porfiry, seeing that he was laughing, broke into such a guffaw that he turned almost crimson, Raskolnikov's repulsion overcame all precaution; he left off laughing, scowled and stared with hatred at Porfiry, keeping his eyes fixed on him while his intentionally prolonged laughter lasted.
Тот засмеялся было сам, несколько принудив себя; но когда Порфирий, увидя, что и он тоже смеется, закатился уже таким смехом, что почти побагровел, то отвращение Раскольникова вдруг перешло всю осторожность: он перестал смеяться, нахмурился и долго и ненавистно смотрел на Порфирия, не спуская с него глаз, во все время его длинного и как бы с намерением непрекращающегося смеха.
There was lack of precaution on both sides, however, for Porfiry Petrovitch seemed to be laughing in his visitor's face and to be very little disturbed at the annoyance with which the visitor received it.
Неосторожность была, впрочем, явная с обеих сторон: выходило, что Порфирий Петрович как будто смеется в глаза над своим гостем, принимающим этот смех с ненавистью, и очень мало конфузится от этого обстоятельства.
The latter fact was very significant in Raskolnikov's eyes: he saw that Porfiry Petrovitch had not been embarrassed just before either, but that he, Raskolnikov, had perhaps fallen into a trap; that there must be something, some motive here unknown to him; that, perhaps, everything was in readiness and in another moment would break upon him...
Последнее было очень знаменательно для Раскольникова: он понял, что, верно, Порфирий Петрович и давеча совсем не конфузился, а, напротив, сам он, Раскольников, попался, пожалуй, в капкан; что тут явно существует что-то, чего он не знает, какая-то цель; что, может, все уже подготовлено и сейчас, сию минуту обнаружится и обрушится...
He went straight to the point at once, rose from his seat and took his cap.
Он тотчас же пошел прямо к делу, встал с места и взял фуражку.
"Porfiry Petrovitch," he began resolutely, though with considerable irritation, "yesterday you expressed a desire that I should come to you for some inquiries" (he laid special stress on the word "inquiries").
- Порфирий Петрович, - начал он решительно, но с довольно сильною раздражительностию, - вы вчера изъявили желание, чтоб я пришел для каких-то допросов. (Он особенно упер на слово: допросов.
"I have come and if you have anything to ask me, ask it, and if not, allow me to withdraw.
Я пришел, и если вам надо что, так спрашивайте, не то, позвольте уж мне удалиться.
I have no time to spare....
Мне некогда, у меня дело...
I have to be at the funeral of that man who was run over, of whom you... know also," he added, feeling angry at once at having made this addition and more irritated at his anger.
"I am sick of it all, do you hear? and have long been.
It's partly what made me ill.
In short," he shouted, feeling that the phrase about his illness was still more out of place, "in short, kindly examine me or let me go, at once.
And if you must examine me, do so in the proper form!
Мне надо быть на похоронах того самого раздавленного лошадьми чиновника, про которого вы... тоже знаете... - прибавил он, тотчас же рассердившись за это прибавление, а потому тотчас же еще более раздражившись, - мне это все надоело-с, слышите ли, и давно уже... я отчасти от этого и болен был... одним словом, - почти вскрикнул он, почувствовав, что фраза о болезни еще более некстати, - одним словом: извольте или спрашивать меня, или отпустить, сейчас же... а если спрашивать, то не иначе как по форме-с!
I will not allow you to do so otherwise, and so meanwhile, good-bye, as we have evidently nothing to keep us now."
Иначе не дозволю; а потому, покамест прощайте, так как нам вдвоем теперь нечего делать.
"Good heavens!
- Господи!
What do you mean?
Да что вы это!
What shall I question you about?" cackled Porfiry Petrovitch with a change of tone, instantly leaving off laughing.
"Please don't disturb yourself," he began fidgeting from place to place and fussily making Raskolnikov sit down.
"There's no hurry, there's no hurry, it's all nonsense.
Да об чем вас спрашивать, - закудахтал вдруг Порфирий Петрович, тотчас же изменяя и тон, и вид и мигом перестав смеяться, - да не беспокойтесь, пожалуйста, - хлопотал он, то опять бросаясь во все стороны, то вдруг принимаясь усаживать Раскольникова, - время терпит, время терпит-с, и все это одни пустяки-с!
скачать в HTML/PDF
share