5#

Преступление и наказание, Часть пятая. - параллельный перевод

Изучайте английский язык с помощью параллельного текста книги "Преступление и наказание, Часть пятая". Метод интервальных повторений для пополнения словарного запаса английских слов. Встроенный словарь. Аналог метода Ильи Франка по изучению английского языка. Всего 766 книг и 2212 познавательных видеороликов в бесплатном доступе.

страница 49 из 79  ←предыдущая следующая→ ...

It would be interesting for me to know how you would decide a certain 'problem' as Lebeziatnikov would say." (He was beginning to lose the thread.)
"No, really, I am serious.
Вот мне именно интересно было бы узнать, как бы вы разрешили теперь один "вопрос", - как говорит Лебезятников. (Он как будто начинал путаться.) Нет, в самом деле, я серьезно.
Imagine, Sonia, that you had known all Luzhin's intentions beforehand.
Known, that is, for a fact, that they would be the ruin of Katerina Ivanovna and the children and yourself thrown in--since you don't count yourself for anything--Polenka too... for she'll go the same way.
Представьте себе, Соня, что вы знали бы все намерения Лужина заранее, знала бы (то есть наверно), что через них погибла бы совсем Катерина Ивановна, да и дети; вы тоже, впридачу (так как вы себя ни за что считаете, так впридачу).
Полечка также... потому ей та же дорога.
Well, if suddenly it all depended on your decision whether he or they should go on living, that is whether Luzhin should go on living and doing wicked things, or Katerina Ivanovna should die?
Ну-с; так вот: если бы вдруг все это теперь на ваше решение отдали: тому или тем жить на свете, то есть Лужину ли жить и делать мерзости, или умирать Катерине Ивановне?
How would you decide which of them was to die?
То как бы вы решили: кому из них умереть?
I ask you?"
Я вас спрашиваю.
Sonia looked uneasily at him.
There was something peculiar in this hesitating question, which seemed approaching something in a roundabout way.
Соня с беспокойством на него посмотрела: ей что-то особенное послышалось в этой нетвердой и к чему-то издалека подходящей речи.
"I felt that you were going to ask some question like that," she said, looking inquisitively at him.
- Я уже предчувствовала, что вы что-нибудь такое спросите, - сказала она, пытливо смотря на него.
"I dare say you did.
But how is it to be answered?"
- Хорошо, пусть; но, однако, как же бы решить-то?
"Why do you ask about what could not happen?" said Sonia reluctantly.
- Зачем вы спрашиваете, чему быть невозможно? - с отвращением сказала Соня.
"Then it would be better for Luzhin to go on living and doing wicked things?
- Стало быть, лучше Лужину жить и делать мерзости!
You haven't dared to decide even that!"
Вы и этого решить не осмелились?
"But I can't know the Divine Providence....
- Да ведь я божьего промысла знать не могу...
And why do you ask what can't be answered?
И к чему вы спрашиваете, чего нельзя спрашивать?
What's the use of such foolish questions?
К чему такие пустые вопросы?
How could it happen that it should depend on my decision--who has made me a judge to decide who is to live and who is not to live?"
Как может случиться, чтоб это от моего решения зависело?
И кто меня тут судьей поставил: кому жить, кому не жить?
"Oh, if the Divine Providence is to be mixed up in it, there is no doing anything," Raskolnikov grumbled morosely.
- Уж как божий промысл замешается, так уж тут ничего не поделаешь, - угрюмо проворчал Раскольников.
"You'd better say straight out what you want!"
Sonia cried in distress.
"You are leading up to something again....
- Говорите лучше прямо, чего вам надобно! - вскричала с страданием Соня, - вы опять на что-то наводите...
Can you have come simply to torture me?"
Неужели вы только затем, чтобы мучить, пришли!
She could not control herself and began crying bitterly.
Она не выдержала и вдруг горько заплакала.
He looked at her in gloomy misery.
В мрачной тоске смотрел он на нее.
Five minutes passed.
Прошло минут пять.
"Of course you're right, Sonia," he said softly at last.
- А ведь ты права, Соня, - тихо проговорил он наконец.
He was suddenly changed.
His tone of assumed arrogance and helpless defiance was gone.
Он вдруг переменился; выделанно-нахальный и бессильно-вызывающий тон его исчез.
скачать в HTML/PDF
share