5#

Преступление и наказание, Часть пятая. - параллельный перевод

Изучайте английский язык с помощью параллельного текста книги "Преступление и наказание, Часть пятая". Метод интервальных повторений для пополнения словарного запаса английских слов. Встроенный словарь. Аналог метода Ильи Франка по изучению английского языка. Всего 814 книг и 2610 познавательных видеороликов в бесплатном доступе.

страница 5 из 79  ←предыдущая следующая→ ...

Though Lebeziatnikov was so good-natured, he, too, was beginning to dislike Pyotr Petrovitch.
Впрочем, Лебезятников, несмотря даже на то, что был очень добренький, тоже начинал отчасти не терпеть своего сожителя и бывшего опекуна Петра Петровича.
This happened on both sides unconsciously.
Сделалось это с обеих сторон как-то невзначай и взаимно.
However simple Andrey Semyonovitch might be, he began to see that Pyotr Petrovitch was duping him and secretly despising him, and that "he was not the right sort of man."
Как ни был простоват Андрей Семенович, но все-таки начал понемногу разглядывать, что Петр Петрович его надувает и втайне презирает и что "не такой совсем этот человек".
He had tried expounding to him the system of Fourier and the Darwinian theory, but of late Pyotr Petrovitch began to listen too sarcastically and even to be rude.
Он было попробовал ему излагать систему Фурье и теорию Дарвина, но Петр Петрович, особенно в последнее время, начал слушать както уж слишком саркастически, а в самое последнее время - так даже стал браниться.
The fact was he had begun instinctively to guess that Lebeziatnikov was not merely a commonplace simpleton, but, perhaps, a liar, too, and that he had no connections of any consequence even in his own circle, but had simply picked things up third-hand; and that very likely he did not even know much about his own work of propaganda, for he was in too great a muddle.
A fine person he would be to show anyone up!
Дело в том, что он, по инстинкту, начинал проникать, что Лебезятников не только пошленький и глуповатый человечек, но, может быть, и лгунишка, и что никаких вовсе не имеет он связей позначительнее даже в своем кружке, а только слышал что-нибудь с третьего голоса; мало того: и дела-то своего, пропагандного, может, не знает порядочно, потому что-то уж слишком сбивается, и что уж куда ему быть обличителем!
It must be noted, by the way, that Pyotr Petrovitch had during those ten days eagerly accepted the strangest praise from Andrey Semyonovitch; he had not protested, for instance, when Andrey Semyonovitch belauded him for being ready to contribute to the establishment of the new "commune," or to abstain from christening his future children, or to acquiesce if Dounia were to take a lover a month after marriage, and so on.
Кстати заметим мимоходом, что Петр Петрович, в эти полторы недели, охотно принимал (особенно вначале) от Андрея Семеновича даже весьма странные похвалы, то есть не возражал, например, и промалчивал, если Андрей Семенович приписывал ему готовность способствовать будущему и скорому устройству новой "коммуны" где-нибудь в Мещанской улице; или, например, не мешать Дунечке, если той, с первым же месяцем брака, вздумается завести любовника; или не крестить своих будущих детей и проч., и проч. - все в этом роде.
Pyotr Petrovitch so enjoyed hearing his own praises that he did not disdain even such virtues when they were attributed to him.
Петр Петрович, по обыкновению своему, не возражал на такие приписываемые ему качества и допускал хвалить себя даже этак - до того приятна была ему всякая похвала.
Pyotr Petrovitch had had occasion that morning to realise some five-per-cent bonds and now he sat down to the table and counted over bundles of notes.
Петр Петрович, разменявший для каких-то причин в это утро несколько пятипроцентных билетов, сидел за столом и пересчитывал пачки кредиток и серий.
Andrey Semyonovitch who hardly ever had any money walked about the room pretending to himself to look at all those bank notes with indifference and even contempt.
Андрей Семенович, у которого никогда почти не бывало денег, ходил по комнате и делал сам себе вид, что смотрит на все эти пачки равнодушно и даже с пренебрежением.
Nothing would have convinced Pyotr Petrovitch that Andrey Semyonovitch could really look on the money unmoved, and the latter, on his side, kept thinking bitterly that Pyotr Petrovitch was capable of entertaining such an idea about him and was, perhaps, glad of the opportunity of teasing his young friend by reminding him of his inferiority and the great difference between them.
Петр Петрович ни за что бы, например, не поверил, что и действительно Андрей Семенович может смотреть на такие деньги равнодушно; Андрей же Семенович, в свою очередь, с горечью подумывал, что ведь и в самом деле Петр Петрович может быть способен про него так думать, да еще и рад, пожалуй, случаю пощекотать и подразнить своего молодого друга разложенными пачками кредиток, напомнив ему его ничтожество и всю существующую, будто бы, между ними обоими разницу.
скачать в HTML/PDF
share