4#

Преступление и наказание, Часть шестая, Эпилог. - параллельный перевод

Изучайте английский язык с помощью параллельного текста книги "Преступление и наказание, Часть шестая, Эпилог". Метод интервальных повторений для пополнения словарного запаса английских слов. Встроенный словарь. Аналог метода Ильи Франка по изучению английского языка. Всего 760 книг и 2198 познавательных видеороликов в бесплатном доступе.

страница 112 из 120  ←предыдущая следующая→ ...

In the past as a student he had often not had even that.
Студентом, во время прежней жизни, он часто и того не имел.
His clothes were warm and suited to his manner of life.
Платье его было тепло и приспособлено к его образу жизни.
He did not even feel the fetters.
Кандалов он даже на себе не чувствовал.
Was he ashamed of his shaven head and parti-coloured coat?
Стыдиться ли ему было своей бритой головы и половинчатой куртки?
Before whom?
Но пред кем?
Before Sonia?
Пред Соней?
Sonia was afraid of him, how could he be ashamed before her?
Соня боялась его, и пред нею ли было ему стыдиться?
А что же?
And yet he was ashamed even before Sonia, whom he tortured because of it with his contemptuous rough manner.
Он стыдился даже и пред Соней, которую мучил за это своим презрительным и грубым обращением.
But it was not his shaven head and his fetters he was ashamed of: his pride had been stung to the quick.
It was wounded pride that made him ill.
Но не бритой головы и кандалов он стыдился: его гордость сильно была уязвлена; он и заболел от уязвленной гордости.
Oh, how happy he would have been if he could have blamed himself!
О, как бы счастлив он был, если бы мог сам обвинить себя!
He could have borne anything then, even shame and disgrace.
Он бы снес тогда все, даже стыд и позор.
But he judged himself severely, and his exasperated conscience found no particularly terrible fault in his past, except a simple _blunder_ which might happen to anyone.
Но он строго судил себя, и ожесточенная совесть его не нашла никакой особенно ужасной вины в его прошедшем, кроме разве простого промаху, который со всяким мог случиться.
He was ashamed just because he, Raskolnikov, had so hopelessly, stupidly come to grief through some decree of blind fate, and must humble himself and submit to "the idiocy" of a sentence, if he were anyhow to be at peace.
Он стыдился именно того, что он, Раскольников, погиб так слепо, безнадежно, глухо и глупо, по какому-то приговору слепой судьбы, и должен смириться и покориться пред "бессмыслицей" какого-то приговора, если хочет сколько-нибудь успокоить себя.
Vague and objectless anxiety in the present, and in the future a continual sacrifice leading to nothing--that was all that lay before him.
Тревога беспредметная и бесцельная в настоящем, а в будущем одна беспрерывная жертва, которою ничего не приобреталось, - вот что предстояло ему на свете.
And what comfort was it to him that at the end of eight years he would only be thirty-two and able to begin a new life!
И что в том, что чрез восемь лет ему будет только тридцать два года и можно снова начать еще жить!
What had he to live for?
Зачем ему жить?
What had he to look forward to?
Что иметь в виду?
Why should he strive?
К чему стремиться?
To live in order to exist?
Жить, чтобы существовать?
Why, he had been ready a thousand times before to give up existence for the sake of an idea, for a hope, even for a fancy.
Но он тысячу раз и прежде готов был отдать свое существование за идею, за надежду, даже за фантазию.
Mere existence had always been too little for him; he had always wanted more.
Одного существования всегда было мало ему; он всегда хотел большего.
Perhaps it was just because of the strength of his desires that he had thought himself a man to whom more was permissible than to others.
Может быть, по одной только силе своих желаний он и счел себя тогда человеком, которому более разрешено, чем другому.
And if only fate would have sent him repentance--burning repentance that would have torn his heart and robbed him of sleep, that repentance, the awful agony of which brings visions of hanging or drowning!
И хотя бы судьба послала ему раскаяние - жгучее раскаяние, разбивающее сердце, отгоняющее сон, такое раскаяние, от ужасных мук которого мерещится петля и омут!
О, он бы обрадовался ему!
Муки и слезы - ведь это тоже жизнь.
Но он не раскаивался в своем преступлении.
скачать в HTML/PDF
share
основано на 1 оценках: 5 из 5 1