4#

Сага о Форсайтах. Интерлюдия. Последнее лето Форсайта. - параллельный перевод

Изучайте английский язык с помощью параллельного текста книги "Сага о Форсайтах. Интерлюдия. Последнее лето Форсайта". Метод интервальных повторений для пополнения словарного запаса английских слов. Встроенный словарь. Аналог метода Ильи Франка по изучению английского языка. Всего 760 книг и 2198 познавательных видеороликов в бесплатном доступе.

страница 33 из 55  ←предыдущая следующая→ ...

And when she had gone he went back to his chair, and sat there smoothing his face and chin, dreaming over the day.
А когда она уехала, он вернулся к своему креслу и долго сидел в нём, поглаживая подбородок и щеки и в мыслях заново переживая весь день.
That evening after dinner he went to his study and took a sheet of paper.
В тот вечер после обеда он прошёл к себе в кабинет и достал лист бумаги.
He stayed for some minutes without writing, then rose and stood under the masterpiece
‘Dutch Fishing Boats at Sunset.’
Он не сразу начал писать, поднялся, постоял под шедевром
«Голландские рыбачьи лодки на закате».
He was not thinking of that picture, but of his life.
Он думал не об этой картине, а о своей жизни.
He was going to leave her something in his Will; nothing could so have stirred the stilly deeps of thought and memory.
Он оставит ей что-нибудь в завещании; ничто так не могло взволновать тихие глубины его дум и памяти.
He was going to leave her a portion of his wealth, of his aspirations, deeds, qualities, work — all that had made that wealth; going to leave her, too, a part of all he had missed in life, by his sane and steady pursuit of wealth.
Он оставит ей часть своего состояния, своих надежд, поступков, способностей и труда, которые это состояние создали; оставит ей часть всего того, чти упустил в этой жизни, пройдя по ней здраво и твёрдо.
All!
What had he missed?
Ах, а что же это он упустил?
‘Dutch Fishing Boats’ responded blankly; he crossed to the French window, and drawing the curtain aside, opened it.
«Голландские рыбачьи лодки» не отвечали; он подошёл к стеклянной двери и открыл её, отстранив портьеру.
A wind had got up, and one of last year’s oak leaves which had somehow survived the gardener’s brooms, was dragging itself with a tiny clicking rustle along the stone terrace in the twilight.
Поднялся ветер; прошлогодний дубовый листок, чудом избегнувший метлы садовника, еле слышно постукивая и шелестя, тащился в полутьме по каменной террасе.
Except for that it was very quiet out there, and he could smell the heliotrope watered not long since.
Других звуков не было, до него доносился запах недавно политых гелиотропов.
A bat went by.
Пролетела летучая мышь.
A bird uttered its last ‘cheep.’
Какая-то птица чирикнула напоследок.
And right above the oak tree the first star shone.
И прямо над старым дубом зажглась первая звезда.
Faust in the opera had bartered his soul for some fresh years of youth.
Фауст в опере променял душу на несколько лет молодости.
Morbid notion!
Неестественная выдумка!
No such bargain was possible, that was real tragedy!
Невозможна такая сделка, в этом-то и трагедия.
No making oneself new again for love or life or anything.
Нельзя снова стать молодым для любви и для жизни.
Nothing left to do but enjoy beauty from afar off while you could, and leave it something in your Will.
Ничего не осталось, как только издали наслаждаться красотой, пока ещё можно, да отказать ей что-нибудь в завещании.
But how much?
Но сколько?
And, as if he could not make that calculation looking out into the mild freedom of the country night, he turned back and went up to the chimney-piece.
И как будто не в состоянии произвести этот подсчёт, глядя в вольную тишину деревенской ночи, он повернулся и подошёл к камину.
There were his pet bronzes — a Cleopatra with the asp at her breast; a Socrates; a greyhound playing with her puppy; a strong man reining in some horses.
Вот его любимые бронзовые статуэтки: Клеопатра со змеёй на груди[9]; Сократ; борзая, играющая со щенком; силач, сдерживающий коней.
скачать в HTML/PDF
share