5#

Сага о Форсайтах. I Собственник. - параллельный перевод

Изучайте английский язык с помощью параллельного текста книги "Сага о Форсайтах. I Собственник". Метод интервальных повторений для пополнения словарного запаса английских слов. Встроенный словарь. Аналог метода Ильи Франка по изучению английского языка. Всего 696 книг и 2009 познавательных видеороликов в бесплатном доступе.

страница 213 из 320  ←предыдущая следующая→ ...

So gleams the eye of a schoolboy, baited by a ring of his companions; but he controls himself, deterred by the fearful odds against him.
Так поблескивают глаза у мальчишки, загнанного в угол оравой школьных товарищей, хоть он и сдерживается, видя, что перевес на их стороне.
And old Jolyon controlled himself, keeping down, with his masterful restraint now slowly wearing out, the irritation fostered in him by the conditions of his life.
И старый Джолион тоже сдерживал себя - усилием воли, уже сдававшей мало-помалу, старался подавить раздражение, которое вызывали в нем некоторые обстоятельства жизни.
He had received from his son an unpractical letter, in which by rambling generalities the boy seemed trying to get out of answering a plain question.
Он получил от сына бестолковое письмо, в котором мальчик старался замазать общими фразами свое явное желание уклониться от ответа на простой вопрос.
'I've seen Bosinney,' he said; 'he is not a criminal.
"Я говорил с Босини, - писал Джо, - он не преступник.
The more I see of people the more I am convinced that they are never good or bad—merely comic, or pathetic.
Чем больше я вижу людей, тем больше убеждаюсь, что не надо искать в них доброго или злого - они скорее смешны или трогательны.
You probably don't agree with me!'
Но Вы, вероятно, не согласитесь со мной".
Old Jolyon did not; he considered it cynical to so express oneself; he had not yet reached that point of old age when even Forsytes, bereft of those illusions and principles which they have cherished carefully for practical purposes but never believed in, bereft of all corporeal enjoyment, stricken to the very heart by having nothing left to hope for—break through the barriers of reserve and say things they would never have believed themselves capable of saying.
Старый Джолион, конечно, не согласился; такие речи казались ему циничными.
Он еще не достиг того возраста, когда даже Форсайты, отрешившись от иллюзий и правил, которым они следовали с практическими целями, совершенно в них не веря, лишаются физической радости жизни и, постигнув всем существом своим, что им уже не на что надеяться, не видят больше необходимости обуздывать себя, ломают все преграды и говорят то, что раньше им и в голову не пришло бы сказать.
Perhaps he did not believe in 'goodness' and 'badness' any more than his son; but as he would have said: He didn't know—couldn't tell; there might be something in it; and why, by an unnecessary expression of disbelief, deprive yourself of possible advantage?
Старый Джолион, должно быть, верил в "добро" и "зло" не больше, чем его сын; но... неизвестно... трудно сказать; может быть, во всем этом что-нибудь и есть; и зачем высказывать бесполезное недоверие и лишать себя возможных преимуществ?
Accustomed to spend his holidays among the mountains, though (like a true Forsyte) he had never attempted anything too adventurous or too foolhardy, he had been passionately fond of them.
Проводя каникулы в горах, хотя (как истый Форсайт) он никогда не предпринимал ничего слишком рискованного или слишком смелого, старый Джолион очень полюбил их.
And when the wonderful view (mentioned in Baedeker—'fatiguing but repaying')—was disclosed to him after the effort of the climb, he had doubtless felt the existence of some great, dignified principle crowning the chaotic strivings, the petty precipices, and ironic little dark chasms of life.
И когда после трудного подъема (обозначенного у Бедекера как "утомительный, но вознаграждающий путешественника сторицей") перед ним открывался чудесный вид, он не мог не верить в существование какого-то великого, возвышенного принципа, венчающего всю беспорядочную суету, все неглубокие стремнины и маленькие темные бездны жизни.
This was as near to religion, perhaps, as his practical spirit had ever gone.
Это, вероятно, было самым близким к религии переживанием, какое допускал его практический дух.
скачать в HTML/PDF
share
основано на 2 оценках: 5 из 5 1