5#

Сага о Форсайтах. I Собственник. - параллельный перевод

Изучайте английский язык с помощью параллельного текста книги "Сага о Форсайтах. I Собственник". Метод интервальных повторений для пополнения словарного запаса английских слов. Встроенный словарь. Аналог метода Ильи Франка по изучению английского языка. Всего 670 книг и 1979 познавательных видеороликов в бесплатном доступе.

страница 39 из 320  ←предыдущая следующая→ ...

Mrs.
Septimus Small was the tallest of the four sisters; her good, round old face had gone a little sour; an innumerable pout clung all over it, as if it had been encased in an iron wire mask up to that evening, which, being suddenly removed, left little rolls of mutinous flesh all over her countenance.
Миссис Септимус Смолл была самая высокая из четырех сестер; унылое выражение не сходило с ее добродушного круглого лица; кислая гримаса прочно застыла на нем, словно миссис Смолл вплоть до самого вечера просидела в проволочной маске, которая собрала ее неподатливую кожу в мелкие складочки.
Even her eyes were pouting.
Даже взгляд у нее был кислый.
It was thus that she recorded her permanent resentment at the loss of Septimus Small.
Все это служило для того, чтобы свидетельствовать о ее неизменном горе по поводу утраты Септимуса Смолла.
She had quite a reputation for saying the wrong thing, and, tenacious like all her breed, she would hold to it when she had said it, and add to it another wrong thing, and so on.
Она славилась тем, что всегда говорила что-нибудь несуразное и с упорством, характерным для всего ее племени, держалась за свои слова, подбавляя еще что-нибудь невпопад, и так без конца.
With the decease of her husband the family tenacity, the family matter-of-factness, had gone sterile within her.
Со смертью мужа форсайтская цепкость, форсайтская деловитость окостенели в ней.
A great talker, when allowed, she would converse without the faintest animation for hours together, relating, with epic monotony, the innumerable occasions on which Fortune had misused her; nor did she ever perceive that her hearers sympathized with Fortune, for her heart was kind.
Любительница поболтать, когда только ей представлялась такая возможность, она могла говорить часами без всякого оживления, рассказывая с эпической монотонностью о тех бесчисленных ударах, которые ей пришлось принять от судьбы; и ей никогда не приходило в голову, что слушатели становятся на сторону судьбы, - сердце у Джули было доброе.
Having sat, poor soul, long by the bedside of Small (a man of poor constitution), she had acquired, the habit, and there were countless subsequent occasions when she had sat immense periods of time to amuse sick people, children, and other helpless persons, and she could never divest herself of the feeling that the world was the most ungrateful place anybody could live in.
Долгие годы, проведенные у постели Смолла (человека слабого здоровья), сделали из нее сиделку, а таких случаев, когда бедняжке приходилось подолгу просиживать у постели больных - и детей и взрослых, - было множество, и она никак не могла расстаться с мыслью, что в мире слишком много неблагодарных людей.
Sunday after Sunday she sat at the feet of that extremely witty preacher, the Rev.
Thomas Scoles, who exercised a great influence over her; but she succeeded in convincing everybody that even this was a misfortune.
Воскресенье за воскресеньем Джули благоговейно слушала преподобного Томаса Скоулза - блестящего проповедника, который имел на нее большое влияние; но ей удалось убедить всех, что даже в этом было ее несчастье.
She had passed into a proverb in the family, and when anybody was observed to be peculiarly distressing, he was known as a regular
'Juley.'
Она вошла в пословицу в семье, и когда кто-нибудь начинал хандрить, его называли "настоящая Джули".
The habit of her mind would have killed anybody but a Forsyte at forty; but she was seventy-two, and had never looked better.
Такие наклонности были способны уморить к сорока годам любого человека, только не Форсайта; но Джули уже стукнуло семьдесят два, а так хорошо, как сейчас, она никогда не выглядела.
And one felt that there were capacities for enjoyment about her which might yet come out.
Казалось, что Джули еще не утратила дара наслаждаться жизнью и наступит время, когда она сумеет доказать это.
She owned three canaries, the cat Tommy, and half a parrot—in common with her sister Hester;—and these poor creatures (kept carefully out of Timothy's way—he was nervous about animals), unlike human beings, recognising that she could not help being blighted, attached themselves to her passionately.
У нее были три канарейки, кот Томми и половина попугая - второй половиной владела ее сестра Эстер; и эти существа (которых всячески старались убрать с глаз Тимоти - он не переносил животных), в противоположность людям, признавали за своей хозяйкой право на хандру и были страстно привязаны к ней.
скачать в HTML/PDF
share
основано на 2 оценках: 5 из 5 1