5#

Святилище. - параллельный перевод

Изучайте английский язык с помощью параллельного текста книги "Святилище". Метод интервальных повторений для пополнения словарного запаса английских слов. Встроенный словарь. Аналог метода Ильи Франка по изучению английского языка. Всего 766 книг и 2212 познавательных видеороликов в бесплатном доступе.

страница 112 из 233  ←предыдущая следующая→ ...

Last time she throw him outen upstair window and go down and empty Mr Binford’s clothes closet and throw everything out in the street except what he buried in.”
Прошлый раз она выбросила его из окна верхнего этажа, потом спустилась, вытащила из шкафа все вещи мистера Бинфорда и пошвыряла на улицу все, кроме того, в чем его похоронили.
“Oh,” Temple said.
- А, - сказала Темпл.
“No wonder they’re scared.
- Неудивительно, что они перепугались.
Let them stay under there.
Пусть остаются здесь.
They wont bother me.”
Они мне не мешают.
“Reckon I have to.
- Придется оставить.
Mr Binford aint going to leave this room, not if he know it.”
Мистер Бинфорд теперь ни за что не вылезет оттуда.
She stood again, looking down at Temple.
- Минни поднялась и глянула на Темпл.
“Eat that supper,” she said.
“You feel better.
- Ешьте ужин, - сказала она.
I done slip you a drink of gin, too.”
- Я вам потихоньку прихватила и джина.
“I dont want any,” Temple said, turning her face away.
- Не хочу, - сказала Темпл, отворачиваясь.
She heard Minnie leave the room.
Она слышала, как Минни вышла из комнаты.
The door closed quietly.
Дверь тихо закрылась.
Under the bed the dogs crouched against the wall in that rigid and furious terror.
Собачки под кроватью жались к стене в цепенящем, неистовом ужасе.
The light hung from the center of the ceiling, beneath a fluted shade of rose-colored paper browned where the bulb bulged it.
Посреди потолка висела лампа, абажур из гофрированной бумаги потемнел там, где его касалось горячее стекло.
The floor was covered by a figured maroon-tinted carpet tacked down in strips; the olive-tinted walls bore two framed lithographs.
Пол был покрыт узорным бордового цвета ковром, прикрепленным металлическими лентами, на оливковых стенах висели две литографии в рамках.
From the two windows curtains of machine lace hung, dust-colored, like strips of lightly congealed dust set on end.
С обоих окон свисали занавеси из машинного кружева пыльного цвета, похожие на подвешенные за край полосы пыли.
The whole room had an air of musty stodginess, decorum; in the wavy mirror of a cheap varnished dresser, as in a stagnant pool, there seemed to linger spent ghosts of voluptuous gestures and dead lusts.
Вся комната была пропитана атмосферой старой дешевой благопристойности; в волнистом зеркале дешевого лакированного шкафа, словно в застоявшемся пруду, казалось, сохранялись иссякшие тени чувственных жестов и мертвых страстей.
In the corner, upon a faded scarred strip of oilcloth tacked over the carpet, sat a washstand bearing a flowered bowl and pitcher and a row of towels; in the corner behind it sat a slop jar dressed also in fluted rose-colored paper.
В углу на прибитой поверх ковра выцветшей исцарапанной клеенке стоял умывальник с разрисованным цветами бачком, кувшином и вешалкой для полотенец; за ним стояло помойное ведро, тоже обернутое гофрированной бумагой.
Beneath the bed the dogs made no sound.
Собачки под кроватью не издавали ни звука.
Temple moved slightly; the dry complaint of mattress and springs died into the terrific silence in which they crouched.
Темпл легонько пошевелилась; сухой скрип пружин матраца замер в ужасающей тишине, которую они боялись нарушить.
She thought of them, woolly, shapeless; savage, petulant, spoiled, the flatulent monotony of their sheltered lives snatched up without warning by an incomprehensible moment of terror and fear of bodily annihilation at the very hands which symbolised by ordinary the licensed tranquillity of their lives.
Темпл задумалась о них, бесформенных, лохматых; злобных, раздражительных, испорченных, пустое однообразие беспечного существования которых внезапно сменялось непостижимыми мгновеньями ужаса и страха смерти от тех самых рук, что символизировали гарантированное спокойствие их жизни.
The house was full of sounds.
Дом был полон звуков.
скачать в HTML/PDF
share