StudyEnglishWords

5#

Стоик. - параллельный перевод

Изучайте английский язык с помощью параллельного текста книги "Стоик". Метод интервальных повторений для пополнения словарного запаса английских слов. Встроенный словарь. Всего 542 книги и 1777 познавательных видеороликов в бесплатном доступе.

страница 90 из 366  ←предыдущая следующая→ ...

Chapter 20
20
The sum total of what Jarkins and Kloorfain achieved in their approach to Johnson was well set forth in a conversation which took place that same afternoon between Johnson and Lord Stane in Stane’s office on the ground floor of the Storey Street building.
Результаты, которых достигли Джеркинс и Клурфейн своим визитом к Джонсону, выяснились достаточно определенно в разговоре, имевшем место в тот же день между Джонсоном и лордом Стэйном в кабинете Стэйна на втором этаже дома на Стори-стрит.
It should be said, in this connection, that it was Johnson’s commercial honesty and his utterly practical ideas that caused Stane to prize him.
Надо сказать, что лорд Стэйн ценил Джонсона главным образом за его коммерческую честность и за его поистине исключительное здравомыслие.
For Johnson, as Stane always told himself, was the embodiment of a self-conscious religious and moral rectitude which would not allow him to err too far on the side of cunning and sheer legal trickery, however much he might be tempted to gain success for himself.
Джонсон в глазах Стэйна был олицетворением глубокой религиозности и нравственной прямоты, которая не позволяла ему преступать известного предела в своих хитроумных, но вполне легальных махинациях, сколь бы это ни казалось соблазнительным с точки зрения его личных интересов.
A stickler for the law, he could still search for all the loopholes with the intention of using them, either to his own advantage or the discomfiture of his adversaries.
Ярый блюститель закона, он всегда умел отыскать в нем лазейку, которая давала ему возможность обернуть дело в свою пользу или отнять козырь у противника.
“His honor compels him to keep books, but it allows him to send out large due bills,” someone had once said of him.
«Джонсон любит сводить баланс, но исключает из него крупные долговые обязательства», — сказал о нем однажды кто-то из знакомых Стэйна.
And Stane accepted that as a fair picture.
И лорд Стэйн вполне согласился с этой характеристикой.
At the same time, he liked him for his very eccentricities and quite frequently laughed over his seemingly honest interest in the International Epworth League, its Sunday-school conventions, and his rigid adherence to a total abstinence from liquor in any form.
Он привык к Джонсону; ему нравились даже его чудачества, и он от души потешался над его пылкой привязанностью к лиге Эпворта, со всей ее прописной моралью воскресной школы, и над его необыкновенной стойкостью и упорным воздержанием от каких бы то ни было спиртных напитков.
In money matters, he was not petty.
Джонсон не проявлял никакой мелочности в денежных делах.
He gave quite liberally for the size of his income to churches, Sunday schools, hospitals, and a Southwark institute for the blind, of which he was one of the board of managers and also its unpaid counsel.
Он щедро жертвовал на церкви, воскресные школы, больницы и деятельно опекал дом призрения для слепых в Саутворке, где он был одним из директоров и бесплатным юрисконсультом.
For Stane personally, and for a very modest charge, Johnson looked after his investments, insurance rates, and whatsoever legal problems might beset him.
За очень скромное вознаграждение Джонсон заботился о делах Стэйна, о его вкладах, страховках и помогал ему разбираться во всяких сложных юридических вопросах.
They also discussed together politics and the world’s international problems, and usually, as Stane noted, Johnson remained quite close to reality in all matters.
Они часто беседовали о политике, о международных делах, и Джонсон, как замечал Стэйн, всегда очень трезво оценивал события.
Of art, architecture, poetry, letters, women, and the non-acquisitive and purely social pleasures, however, he knew nothing.
Но в искусстве, архитектуре, поэзии, беллетристике, в женщинах и иных благах земных, не сулящих ему никаких выгод, Джонсон ровно ничего не понимал.
He once confessed to Stane years before, when both were much younger, that he had no head for such things.
Он когда-то откровенно признался Стэйну, еще в те годы, когда оба они были намного моложе, что он ничего не смыслит в такого рода вещах.
скачать в HTML/PDF
share