5#

Странная история доктора Джекила и мистера Хайда. - параллельный перевод

Изучайте английский язык с помощью параллельного текста книги "Странная история доктора Джекила и мистера Хайда". Метод интервальных повторений для пополнения словарного запаса английских слов. Встроенный словарь. Аналог метода Ильи Франка по изучению английского языка. Всего 590 книг и 1839 познавательных видеороликов в бесплатном доступе.

страница 61 из 75  ←предыдущая следующая→ ...

On the other side, I announced to my servants that a Mr. Hyde (whom I described) was to have full liberty and power about my house in the square; and to parry mishaps, I even called and made myself a familiar object, in my second character.
Затем я объявил моим слугам, что некий мистер Хайд (я описал его внешность) может распоряжаться в доме, как у себя,
во избежание недоразумений я несколько раз появился там в моем втором облике, чтобы слуги ко мне привыкли.
I next drew up that will to which you so much objected; so that if anything befell me in the person of Dr.
Jekyll, I could enter on that of Edward Hyde without pecuniary loss.
Далее я составил столь возмутившее вас завещание; если бы с доктором Джекилом что-нибудь произошло, я благодаря этому завещанию мог бы окончательно преобразиться в Эдварда Хайда, не утратив при этом моего состояния.
And thus fortified, as I supposed, on every side, I began to profit by the strange immunities of my position.
И вот, обезопасившись, как мне казалось, от всех возможных случайностей, я начал извлекать выгоду из странных привилегий моего положения.
Men have before hired bravos to transact their crimes, while their own person and reputation sat under shelter.
В старину люди пользовались услугами наемных убийц, чтобы их руками творить свои преступления, не ставя под угрозу ни себя, ни свою добрую славу.
I was the first that ever did so for his pleasures.
Я был первым человеком, который прибегнул к этому способу в поисках удовольствий.
I was the first that could plod in the public eye with a load of genial respectability, and in a moment, like a schoolboy, strip off these lendings and spring headlong into the sea of liberty.
Я был первым человеком, которого общество видело облаченным в одежды почтенной добродетели и который мог в мгновение ока сбросить с себя этот временный наряд и, подобно вырвавшемуся на свободу школьнику, кинуться в море распущенности.
But for me, in my impenetrable mantle, the safely was complete.
Но в отличие от этого школьника мне в моем непроницаемом плаще не грозила опасность быть узнанным.
Think of it-I did not even exist!
Поймите, я ведь просто не существовал.
Let me but escape into my laboratory door, give me but a second or two to mix and swallow the draught that I had always standing ready; and whatever he had done, Edward Hyde would pass away like the stain of breath upon a mirror; and there in his stead, quietly at home, trimming the midnight lamp in his study, a man who could afford to laugh at suspicion, would be Henry Jekyll.
Стоило мне скрыться за дверью лаборатории, в одну-две секунды смешать и выпить питье я бдительно следил за тем, чтобы тинктура и порошки всегда были у меня под рукой, и Эдвард Хайд, что бы он ни натворил, исчез бы, как след дыхания на зеркале, а вместо него в кабинете оказался бы Генри Джекил, человек, который, мирно трудясь у себя дома при свете полночной лампы, мог бы смеяться над любыми подозрениями.
The pleasures which I made haste to seek in my disguise were, as I have said, undignified; I would scarce use a harder term.
But in the hands of Edward Hyde, they soon began to turn toward the monstrous.
Удовольствия, которым я незамедлительно стал предаваться в своем маскарадном облике, были, как я уже сказал, не очень достойными, но и только; однако Эдвард Хайд вскоре превратил их в нечто чудовищное.
When I would come back from these excursions, I was often plunged into a kind of wonder at my vicarious depravity.
Не раз, вернувшись из подобной экскурсии, я дивился развращенности, обретенной мной через его посредство.
This familiar that I called out of my own soul, and sent forth alone to do his good pleasure, was a being inherently malign and villainous; his every act and thought centered on self; drinking pleasure with bestial avidity from any degree of torture to another; relentless like a man of stone.
Этот фактотум, которого я вызвал из своей собственной души и послал одного искать наслаждений на его лад, был существом по самой своей природе злобным и преступным; каждое его действие, каждая мысль диктовались себялюбием, с животной жадностью он упивался чужими страданиями и не знал жалости, как каменное изваяние.
скачать в HTML/PDF
share
основано на 3 оценках: 5 из 5 1