StudyEnglishWords

6#

Титан. - параллельный перевод

Изучайте английский язык с помощью параллельного текста книги "Титан". Метод интервальных повторений для пополнения словарного запаса английских слов. Встроенный словарь. Всего 392 книги и 1726 познавательных видеороликов в бесплатном доступе.

страница 528 из 570  ←предыдущая следующая→ ...

She must be there, for the door was shut.
Дверь была заперта изнутри — вероятно, Эйлин там.
He tried it—it was locked.
Каупервуд толкнул ее — да, дверь на запоре.
“Aileen,” he called.
— Эйлин! — позвал он.
“Aileen!
— Эйлин!
Are you in there?”
Ты здесь?
No answer.
— Ответа не последовало.
He listened.
Каупервуд прислушался.
Still no answer.
Все было тихо.
“Aileen!” he repeated.
— Эйлин! — повторил он.
“Are you in there?
— Ты здесь?
What damned nonsense is this, anyhow?”
Что за нелепость, да отвечай же!
“George!” he thought to himself, stepping back; “she might do it, too—perhaps she has.”
He could not hear anything save the odd chattering of a toucan aroused by the light she had switched on.
— Черт возьми! — пробормотал он, отступая на шаг.
— Она и вправду, пожалуй, может выкинуть такую штуку!
А что, если она уже… — Из-за двери не доносилось ничего, кроме сердитого щебета птиц, потревоженных, как видно, зажегшимся светом.
Perspiration stood out on his brow.
Пот выступил на лбу Каупервуда.
He shook the knob, pushed a bell for a servant, called for keys which had been made for every door, called for a chisel and hammer.
Он повертел ручку двери, позвонил и приказал слуге принести запасные ключи, стамеску и молоток.
“Aileen,” he said, “if you don’t open the door this instant I will see that it is opened.
— Эйлин! — крикнул он.
— Если ты сию минуту не отопрешь дверь, я прикажу ее взломать.
It can be opened quick enough.”
Это сделать нетрудно.
Still no sound.
Никакого ответа.
“Damn it!” he exclaimed, becoming wretched, horrified.
— А, черт побери! — воскликнул Каупервуд, уже не на шутку испуганный.
A servant brought the keys.
Слуга принес ключи.
The right one would not enter.
A second was on the other side.
Каупервуд нашел нужный ключ, но не смог вставить его в замочную скважину — мешал другой ключ, вставленный изнутри.
“There is a bigger hammer somewhere,” Cowperwood said.
“Get it!
Get me a chair!”
— Дайте мне большой молоток!
Дайте стул! — крикнул Каупервуд.
Meantime, with terrific energy, using a large chisel, he forced the door.
Но, не дожидаясь, пока ему все это принесут, он вставил между створками двери стамеску, налег на нее, и дверь с треском распахнулась.
There on one of the stone benches of the lovely room sat Aileen, the level pool of water before her, the sunrise glow over every thing, tropic birds in their branches, and she, her hair disheveled, her face pale, one arm—her left—hanging down, ripped and bleeding, trickling a thick stream of rich, red blood.
On the floor was a pool of blood, fierce, scarlet, like some rich cloth, already turning darker in places.
На мраморной скамье у края водоема, среди тропических птиц, мирно перепархивающих с ветки на ветку в нежно-розовых лучах искусственной зари, сидела Эйлин; лицо ее было бледно, волосы растрепаны, из левой руки, бессильно повисшей вдоль туловища, сочилась густая алая кровь и растекалась по полу у нее ног, словно роскошный бархатный ковер, уже начинавший слегка тускнеть по краям.
Cowperwood paused—amazed.
Каупервуд на мгновение застыл на месте.
He hurried forward, seized her arm, made a bandage of a torn handkerchief above the wound, sent for a surgeon, saying the while:
Затем бросился к Эйлин, схватил ее руку, крикнул, чтобы послали за врачом, и, разорвав носовой платок, наложил жгут повыше раны.
“How could you, Aileen?
— Как ты могла это сделать, Эйлин!
How impossible!
Чудовищно!
To try to take your life!
Посягнуть на свою жизнь!
This isn’t love.
Это не любовь.
It isn’t even madness.
Это даже не безумие.
It’s foolish acting.”
Это просто глупость!
“Don’t you really care?” she asked.
— Ты вправду больше не любишь меня? — спросила она.
“How can you ask?
— Как ты можешь спрашивать!
How could you really do this?”
Нет, как ты только могла это сделать!
He was angry, hurt, glad that she was alive, shamed—many things.
— Каупервуд был раздосадован, зол, рад, что она все-таки жива, пристыжен…
“Don’t you really care?” she repeated, wearily.
— Ты не любишь меня? — устало повторила она.
скачать в HTML/PDF
share