StudyEnglishWords

5#

Три мушкетера. Часть вторая. - параллельный перевод

Изучайте английский язык с помощью параллельного текста книги "Три мушкетера. Часть вторая". Метод интервальных повторений для пополнения словарного запаса английских слов. Встроенный словарь. Всего 387 книг и 1726 познавательных видеороликов в бесплатном доступе.

страница 208 из 310  ←предыдущая следующая→ ...

"But no, it is not for me to be the Judith to deliver Bethulia from this Holofernes.
— Нет, — сказала она, — не мне быть Юдифью, которая освободит Ветулию от Олоферна.
The sword of the eternal is too heavy for my arm.
Меч всевышнего слишком тяжел для руки моей.
Allow me, then, to avoid dishonor by death; let me take refuge in martyrdom.
Дайте же мне умереть, чтобы избегнуть бесчестья, дайте мне найти спасение в мученической смерти!
I do not ask you for liberty, as a guilty one would, nor for vengeance, as would a pagan.
Я не прошу у вас ни свободы, как сделала бы преступница, ни мщения, как сделала бы язычница.
Let me die; that is all.
Дайте мне умереть, вот и все.
I supplicate you, I implore you on my knees—let me die, and my last sigh shall be a blessing for my preserver."
Я умоляю вас, на коленях взываю к вам: дайте мне умереть, и мой последний вздох будет благословлять моего избавителя!
Hearing that voice, so sweet and suppliant, seeing that look, so timid and downcast, Felton reproached himself.
При звуках этого кроткого и умоляющего голоса, при виде этого робкого, убитого взгляда Фельтон снова подошел к ней.
By degrees the enchantress had clothed herself with that magic adornment which she assumed and threw aside at will; that is to say, beauty, meekness, and tears—and above all, the irresistible attraction of mystical voluptuousness, the most devouring of all voluptuousness.
Мало-помалу обольстительница вновь предстала перед ним в том магическом уборе, который она по своему желанию то выставляла напоказ, то прятала и который создавали красота, кротость, слезы и в особенности неотразимая прелесть мистического сладострастия — самая губительная из всех страстей.
"Alas!" said Felton,
— Увы! — сказал Фельтон. 
"I can do but one thing, which is to pity you if you prove to me you are a victim!
— Я единственно только могу пожалеть вас, если вы докажете, что вы жертва.
But Lord de Winter makes cruel accusations against you.
Но лорд Винтер возводит на вас тяжкие обвинения.
You are a Christian; you are my sister in religion.
Вы христианка, вы мне сестра по вере.
I feel myself drawn toward you—I, who have never loved anyone but my benefactor—I who have met with nothing but traitors and impious men.
Я чувствую к вам влечение — я, никогда не любивший никого, кроме своего благодетеля, не встречавший в жизни никого, кроме предателей и нечестивцев!
But you, madame, so beautiful in reality, you, so pure in appearance, must have committed great iniquities for Lord de Winter to pursue you thus."
Но вы, сударыня, — вы так прекрасны и с виду так невинны!
Должно быть, вы совершили какие-нибудь беззакония, если лорд Винтер так преследует вас…
"They have eyes," repeated Milady, with an accent of indescribable grief, "but they see not; ears have they, but they hear not."
— Имеющие глаза — не увидят, — повторила миледи с оттенком невыразимой печали в голосе, — имеющие уши — не услышат.
"But," cried the young officer, "speak, then, speak!"
— Но если так, говорите, говорите же! — вскричал молодой офицер.
"Confide my shame to you," cried Milady, with the blush of modesty upon her countenance, "for often the crime of one becomes the shame of another—confide my shame to you, a man, and I a woman?
— Поверить вам мой позор! — сказала миледи с краской смущения в лице. 
— Ведь часто преступление одного бывает позором другого… Мне, женщине, поверить мой позор вам, мужчине!
Oh," continued she, placing her hand modestly over her beautiful eyes, "never! never!—I could not!"
О… — продолжала она, стыдливо прикрывая рукой свои прекрасные глаза, — о, никогда, ни когда я не буду в состоянии поведать это!
"To me, to a brother?" said Felton.
— Мне, брату? — сказал Фельтон.
Milady looked at him for some time with an expression which the young man took for doubt, but which, however, was nothing but observation, or rather the wish to fascinate.
Миледи долго смотрела на него с таким выражением, которое молодой офицер принял за колебание; на самом же деле оно показывало только, что миледи наблюдает за ним и желает его обворожить.
скачать в HTML/PDF
share