7#

Уловка-22. - параллельный перевод

Изучайте английский язык с помощью параллельного текста книги "Уловка-22". Метод интервальных повторений для пополнения словарного запаса английских слов. Встроенный словарь. Аналог метода Ильи Франка по изучению английского языка. Всего 704 книги и 2009 познавательных видеороликов в бесплатном доступе.

страница 352 из 480  ←предыдущая следующая→ ...

The fall in the hospital had either shown him the light or scrambled his brains; it was impossible to say which.
Пребывание в госпитале внесло в его душу не то просветление, не то полную сумятицу — трудно сказать, что именно.
Dunbar seldom laughed any more and seemed to be wasting away.
Теперь Данбэр смеялся редко и производил впечатление человека конченого.
He snarled belligerently at superior officers, even at Major Danby, and was crude and surly and profane even in front of the chaplain, who was afraid of Dunbar now and seemed to be wasting away also.
Он вызывающе рычал на старших по званию, даже на майора Дэнби.
С капелланом он держался угрюмо, грубил и богохульствовал.
Капеллан, который тоже казался конченым человеком, стал побаиваться Данбэра.
The chaplain’s pilgrimage to Wintergreen had proved abortive; another shrine was empty.
Поход капеллана к Уинтергрину не привел ни к чему.
Wintergreen was too busy to see the chaplain himself.
Уинтергрин был слишком занят, чтобы лично принять капеллана.
A brash assistant brought the chaplain a stolen Zippo cigarette lighter as a gift and informed him condescendingly that Wintergreen was too deeply involved with wartime activities to concern himself with matters so trivial as the number of missions men had to fly.
Его помощник — малый с нахальной рожей — вынес капеллану краденую зажигалку
«Зиппо» в качестве подарка и снисходительно сообщил, что Уинтергрин по горло занят фронтовыми делами и не может тратить время на такие пошлые пустяки, как норма боевых вылетов.
The chaplain worried about Dunbar and brooded more over Yossarian now that Orr was gone.
Капеллана сильно беспокоило состояние Данбэра, а еще больше, особенно после исчезновения Орра, — состояние Йоссариана.
To the chaplain, who lived by himself in a spacious tent whose pointy top sealed him in gloomy solitude each night like the cap of a tomb, it seemed incredible that Yossarian really preferred living alone and wanted no roommates.
Капеллану, который жил в мрачном одиночестве в просторной палатке с остроконечной крышей, казавшейся ему по ночам крышей гробницы, было непонятно, как это Йоссариан предпочитал жить один, без соседей по палатке.
As a lead bombardier again, Yossarian had McWatt for a pilot, and that was one consolation, although he was still so utterly undefended.
Снова назначенный ведущим бомбардиром, Йоссариан летал с Макуоттом.
В этом было единственное утешение, хотя все равно Йоссариан чувствовал себя абсолютно беззащитным.
There was no way to fight back.
Ведь в случае чего он не мог бы ни отбиться, ни отстреляться.
He could not even see McWatt and the co-pilot from his post in the nose.
Со своего кресла в носовой части он даже не видел Макуотта и второго пилота.
All he could ever see was Aarfy, with whose fustian, moon-faced ineptitude he had finally lost all patience, and there were minutes of agonizing fury and frustration in the sky when he hungered to be demoted again to a wing plane with a loaded machine gun in the compartment instead of the precision bombsight that he really had no need for, a powerful, heavy fifty-caliber machine gun he could seize vengefully in both hands and turn loose savagely against all the demons tyrannizing him: at the smoky black puffs of the flak itself; at the German antiaircraft gunners below whom he could not even see and could not possibly harm with his machine gun even if he ever did take the time to open fire, at Havermeyer and Appleby in the lead plane for their fearless straight and level bomb run on the second mission to Bologna where the flak from two hundred and twenty-four cannons had knocked out one of Orr’s engines for the very last time and sent him down ditching into the sea between Genoa and La Spezia just before the brief thunderstorm broke.
Единственное, что он мог видеть, — это лунообразную физиономию Аарфи.
Из-за этого напыщенного идиота Йоссариану в конце концов изменила выдержка и были минуты в полете, когда его охватывали судорожная ярость и отчаяние и он жаждал, чтобы его понизили в должности и перевели на ведомый самолет.
Там бы он сидел перед заряженным пулеметом, а не перед этим совершенно ему не нужным прицелом точного бомбометания.
Будь у него мощный, тяжелый пулемет, он в порыве злобной мстительности схватил бы его двумя руками и разрядил во всех тиранивших его демонов: в темные, дымчатые клубки зенитных разрывов; в невидимых с воздуха немецких зенитчиков, которым он не причинил бы ни малейшего вреда своим пулеметом, даже если бы ему хватило времени открыть огонь; в Хэвермейера и Эпплби, что сидели в ведущем самолете, за их бесстрашный лобовой заход на цель с горизонтального полета во время второго рейда на Болонью, когда Орру в последний раз разнесли один из двигателей и его машина зарылась в море где-то между Генуей и Специей незадолго до того, как разыгрался короткий шторм.
скачать в HTML/PDF
share
основано на 5 оценках: 5 из 5 1