StudyEnglishWords

5#

Холодный дом. - параллельный перевод

Изучайте английский язык с помощью параллельного текста книги "Холодный дом". Метод интервальных повторений для пополнения словарного запаса английских слов. Встроенный словарь. Всего 542 книги и 1777 познавательных видеороликов в бесплатном доступе.

страница 173 из 1035  ←предыдущая следующая→ ...

Is immediately referred to innumerable people who can tell nothing whatever.
Ему немедленно называют многочисленных свидетелей, которые ровно ничего не могут сообщить.
Is made more imbecile by being constantly informed that Mrs. Green's son "was a law-writer his-self and knowed him better than anybody," which son of Mrs. Green's appears, on inquiry, to be at the present time aboard a vessel bound for China, three months out, but considered accessible by telegraph on application to the Lords of the Admiralty.
Еще больше его сбивают с толку, то и дело твердя, что сын миссис Грин сам был «переписчиком судебных бумаг и знал покойника как свои пять пальцев», но по расследовании выясняется, что упомянутый сын миссис, Грин сейчас находится на борту корабля, три месяца назад отплывшего в Китай; впрочем, снестись с ним можно по телеграфу, испросив на то разрешения у адмиралтейства.
Beadle goes into various shops and parlours, examining the inhabitants, always shutting the door first, and by exclusion, delay, and general idiotcy exasperating the public.
Приходский надзиратель обходит все местные лавки и квартиры, чтобы допросить жителей, а войдя в какой-нибудь дом, всякий раз первым делом закрывает за собой дверь и доводит публику до исступления своей скрытностью, медлительностью и глупостью.
Policeman seen to smile to potboy.
Кто-то видел, как полисмен улыбнулся трактирному слуге.
Public loses interest and undergoes reaction.
Интерес публики, ослабев, начинает переходить в равнодушие.
Taunts the beadle in shrill youthful voices with having boiled a boy, choruses fragments of a popular song to that effect and importing that the boy was made into soup for the workhouse.
Визгливыми ребячьими голосами она обвиняет приходского надзирателя в том, что он якобы сварил в котле какого-то мальчугана, и хором горланит отрывки из сложенной на эту тему народной песенки, в которой поется, будто упомянутый мальчуган пошел на суп для работного дома.
Policeman at last finds it necessary to support the law and seize a vocalist, who is released upon the flight of the rest on condition of his getting out of this then, come, and cutting it--a condition he immediately observes.
В конце концов полисмен находит нужным защитить честь блюстителя благочиния и хватает одного певца, с тем чтобы отпустить его не раньше, чем разбегутся все остальные, и — с обязательством убраться прочь отсюда, прочь! да поживей! — обязательство, которое тот немедленно выполняет.
So the sensation dies off for the time; and the unmoved policeman (to whom a little opium, more or less, is nothing), with his shining hat, stiff stock, inflexible great-coat, stout belt and bracelet, and all things fitting, pursues his lounging way with a heavy tread, beating the palms of his white gloves one against the other and stopping now and then at a street-corner to look casually about for anything between a lost child and a murder.
Итак, волнение на время улеглось, а невозмутимый полисмен (для которого немножко больше опиума, немножко меньше не имеет ровно никакого значения) — невозмутимый полисмен в блестящем шлеме, немнущемся, жестком мундире, стянутом крепким ременным поясом, к которому прикреплены наручники, с толстой дубинкой в руке и прочими необходимыми для полицейского принадлежностями под стать перечисленным, тяжелой походкой неторопливо шагает дальше, похлопывая в ладоши руками в белых перчатках и время от времени останавливаясь на перекрестке посмотреть, не случилось ли какое-нибудь происшествие, начиная с пропажи ребенка и кончая убийством.
Under cover of the night, the feeble-minded beadle comes flitting about Chancery Lane with his summonses, in which every juror's name is wrongly spelt, and nothing rightly spelt but the beadle's own name, which nobody can read or wants to know.
Приходский надзиратель, человек не блещущий умом, носится под покровом ночи по Канцлерской улице с повестками, в которых фамилии всех присяжных перевраны, а не переврана только фамилия самого надзирателя, которую, впрочем, никто не может прочесть, да и не желает знать.
The summonses served and his witnesses forewarned, the beadle goes to Mr. Krook's to keep a small appointment he has made with certain paupers, who, presently arriving, are conducted upstairs, where they leave the great eyes in the shutter something new to stare at, in that last shape which earthly lodgings take for No one--and for Every one.
После того как повестки вручены и свидетели получили приказ явиться, приходский надзиратель направляется к мистеру Круку, чтобы встретиться у него, как было условлено, с какими-то нищими, которые вскоре приходят, а потом ведет их наверх, где они преподносят большим «глазам» в ставнях новый предмет для созерцания, а именно, то последнее из земных жилищ, в которое предстоит вселиться тому, кто называл себя
«Никто»… как, впрочем, и каждому смертному, кто бы он ни был.
скачать в HTML/PDF
share
основано на 1 оценках: 5 из 5 1