5#

Холодный дом. - параллельный перевод

Изучайте английский язык с помощью параллельного текста книги "Холодный дом". Метод интервальных повторений для пополнения словарного запаса английских слов. Встроенный словарь. Аналог метода Ильи Франка по изучению английского языка. Всего 686 книг и 1999 познавательных видеороликов в бесплатном доступе.

страница 360 из 1035  ←предыдущая следующая→ ...

They enable Allegory, though it has cheeks like peaches, and knees like bunches of blossoms, and rosy swellings for calves to its legs and muscles to its arms, to look tolerably cool to-night.
Вот почему у аллегорического римлянина довольно свежий вид, хотя щеки у него как персики, колени как букеты цветов, а вместо икр на ногах и мускулов на руках — розовые припухлости.
Plenty of dust comes in at Mr. Tulkinghorn's windows, and plenty more has generated among his furniture and papers.
Тучи пыли летят в окна мистера Талкингхорна, но еще больше ее скопилось на его мебели и бумагах.
It lies thick everywhere.
Все здесь покрыто толстым слоем пыли.
When a breeze from the country that has lost its way takes fright and makes a blind hurry to rush out again, it flings as much dust in the eyes of Allegory as the law--or Mr. Tulkinghorn, one of its trustiest representatives--may scatter, on occasion, in the eyes of the laity.
И когда полевой ветерок, заблудившись, попадает в эту комнату и в испуге мечется, как слепой, торопясь улететь вон отсюда, он пускает столько же пыли в глаза аллегорическому римлянину, сколько суд — или мистер Талкингхорн, как один из его самых преданных служителей, — временами пускает в глаза непосвященным.
In his lowering magazine of dust, the universal article into which his papers and himself, and all his clients, and all things of earth, animate and inanimate, are resolving, Mr. Tulkinghorn sits at one of the open windows enjoying a bottle of old port.
В этом своем унылом складе пыли, — вездесущего вещества, в которое превратятся и его бумаги, и он сам, и все его клиенты, и все одушевленные и неодушевленные предметы, какие есть на свете, — мистер Талкингхорн сидит за бутылкой у открытого окна и смакует старый портвейн.
Though a hard-grained man, close, dry, and silent, he can enjoy old wine with the best.
Человек жесткий, замкнутый, сухой и молчаливый, он, однако, не хуже других способен смаковать старое вино.
He has a priceless bin of port in some artful cellar under the Fields, which is one of his many secrets.
Ларь с бесценным портвейном хранится у него в хитроумно устроенном погребе под Линкольновыми полями, и этот погреб — одна из его многочисленных тайн.
When he dines alone in chambers, as he has dined to-day, and has his bit of fish and his steak or chicken brought in from the coffee-house, he descends with a candle to the echoing regions below the deserted mansion, and heralded by a remote reverberation of thundering doors, comes gravely back encircled by an earthy atmosphere and carrying a bottle from which he pours a radiant nectar, two score and ten years old, that blushes in the glass to find itself so famous and fills the whole room with the fragrance of southern grapes.
Когда он обедает дома один, как обедал сегодня, он сначала съедает принесенные из ресторана рыбу и бифштекс или цыпленка, потом спускается со свечой в руке в гулкие подвалы, вырытые под опустелым домом, а затем неторопливо возвращается к себе, предшествуемый отдаленным отзвуком хлопающих дверей и овеянный запахом земли, приносит в свой кабинет бутылку и наливает из нее в рюмку сверкающий полувековой нектар, который краснеет за стеклом от сознания своей славы и наполняет всю комнату благоуханием виноградников Юга.
Mr. Tulkinghorn, sitting in the twilight by the open window, enjoys his wine.
Сидя в сумерках у открытого окна, мистер Талкингхорн смакует вино.
As if it whispered to him of its fifty years of silence and seclusion, it shuts him up the closer.
Оно как будто шепчет ему о своем полувековом безмолвии и плене, а он от этого все крепче замыкается в себе.
More impenetrable than ever, he sits, and drinks, and mellows as it were in secrecy, pondering at that twilight hour on all the mysteries he knows, associated with darkening woods in the country, and vast blank shut-up houses in town, and perhaps sparing a thought or two for himself, and his family history, and his money, and his will--all a mystery to every one--and that one bachelor friend of his, a man of the same mould and a lawyer too, who lived the same kind of life until he was seventy-five years old, and then suddenly conceiving (as it is supposed) an impression that it was too monotonous, gave his gold watch to his hair-dresser one summer evening and walked leisurely home to the Temple and hanged himself.
Еще более непроницаемый, чем всегда, он сидит, пьет и, пожалуй, немного размякает в одиночестве, вспоминая в этот час сумерек обо всех известных ему тайнах, которые связываются в его представлении с темнеющими лесами за городом и просторными, обезлюдевшими, запертыми особняками в городе; а быть может, даже уделяет несколько мыслей самому себе, своей семейной истории, своим деньгам, своему завещанию, — все это тайна для всех, — и тому единственному своему другу, холостяку, человеку того же склада и тоже юристу, который до семидесяти пяти лет жил так же, как мистер Талкингхорн, но внезапно почувствовал (как говорят), что жизнь эта слишком однообразна, и как-то раз, летним вечером, подарил свои золотые часы своему парикмахеру, не спеша вернулся домой в Тэмпл и повесился.
скачать в HTML/PDF
share
основано на 1 оценках: 5 из 5 1