4#

Чувство И Чувствительность [Разум И Чувство]. - параллельный перевод

Изучайте английский язык с помощью параллельного текста книги "Чувство И Чувствительность [Разум И Чувство]". Метод интервальных повторений для пополнения словарного запаса английских слов. Встроенный словарь. Аналог метода Ильи Франка по изучению английского языка. Всего 756 книг и 2171 познавательный видеоролик в бесплатном доступе.

страница 299 из 346  ←предыдущая следующая→ ...

You tell me that she has forgiven me already.
Вы сказали, что она меня уже простила.
Let me be able to fancy that a better knowledge of my heart, and of my present feelings, will draw from her a more spontaneous, more natural, more gentle, less dignified, forgiveness.
Позвольте же мне тешить себя мыслью, что, лучше узнав и состояние моего сердца, и нынешние мои чувства, она подарит мне более душевное, более непосредственное, более кроткое и не такое гордое прощение.
Tell her of my misery and my penitence—tell her that my heart was never inconstant to her, and if you will, that at this moment she is dearer to me than ever."
Расскажите ей о моих страданиях и о моем раскаянии — расскажите ей, что мое сердце всегда было верно ей, и что — не откажите мне! — в эту минуту она дороже мне, чем прежде.
"I will tell her all that is necessary to what may comparatively be called, your justification.
— Я расскажу ей все, что необходимо для вашего оправдания, если тут подходит это слово.
But you have not explained to me the particular reason of your coming now, nor how you heard of her illness."
Но вы так и не объяснили мне, зачем вы приехали и откуда узнали о ее болезни.
"Last night, in Drury Lane lobby, I ran against Sir John Middleton, and when he saw who I was—for the first time these two months—he spoke to me.—That he had cut me ever since my marriage, I had seen without surprise or resentment.
— Вчера в коридоре Друри-Лейна я столкнулся с сэром Джоном Мидлтоном, и, узнав меня, он впервые за эти два месяца заговорил со мной.
Я не удивлялся и не оскорблялся, когда прежде он поворачивался ко мне спиной.
Now, however, his good-natured, honest, stupid soul, full of indignation against me, and concern for your sister, could not resist the temptation of telling me what he knew ought to—though probably he did not think it WOULD—vex me horridly.
На этот раз, однако, его доброе, честное, глупое сердце, полное негодования против меня и тревоги за вашу сестру, не устояло перед искушением сообщить мне то, что должно было бы, по его убеждению, причинить мне большую боль, хотя, возможно, он этого от меня и не ждал.
As bluntly as he could speak it, therefore, he told me that Marianne Dashwood was dying of a putrid fever at Cleveland—a letter that morning received from Mrs. Jennings declared her danger most imminent—the Palmers are all gone off in a fright, &c.—I was too much shocked to be able to pass myself off as insensible even to the undiscerning Sir John.
А потому без обиняков он объявил мне, что Марианна Дэшвуд умирает в Кливленде от гнилой горячки, что утром они получили письмо от миссис Дженнингс — по ее мнению, надежды почти больше нет, а Палмеры в страхе уехали — ну, и прочее в том же духе.
Я был так потрясен, что не сумел сохранить вид равнодушия даже перед сэром Джоном, как ни мало свойственна ему проницательность.
His heart was softened in seeing mine suffer; and so much of his ill-will was done away, that when we parted, he almost shook me by the hand while he reminded me of an old promise about a pointer puppy.
Страдания моего сердца смягчили его собственное, и его ожесточение против меня настолько прошло, что при расставании он чуть было не протянул мне руки, напоминая о давнем обещании подарить ему щенка пойнтера.
What I felt on hearing that your sister was dying—and dying too, believing me the greatest villain upon earth, scorning, hating me in her latest moments—for how could I tell what horrid projects might not have been imputed? ONE person I was sure would represent me as capable of any thing— What I felt was dreadful!—My resolution was soon made, and at eight o'clock this morning I was in my carriage.
Что я перечувствовал, услышав, что ваша сестра умирает... и умирает, считая меня величайшим негодяем на земле, презирая, ненавидя меня в свои последние минуты.
Откуда мне было знать, какие ужасные замыслы мне приписывались?
Во всяком случае, один человек, полагал я, должен был представить меня способным на все.
То, что я чувствовал, было ужасно!
Я тут же принял решение и нынче в восемь утра уже выехал из Лондона.
скачать в HTML/PDF
share
основано на 1 оценках: 5 из 5 1