4#

Чувство И Чувствительность [Разум И Чувство]. - параллельный перевод

Изучайте английский язык с помощью параллельного текста книги "Чувство И Чувствительность [Разум И Чувство]". Метод интервальных повторений для пополнения словарного запаса английских слов. Встроенный словарь. Аналог метода Ильи Франка по изучению английского языка. Всего 815 книг и 2620 познавательных видеороликов в бесплатном доступе.

страница 309 из 346  ←предыдущая следующая→ ...

The day of separation and departure arrived; and Marianne, after taking so particular and lengthened a leave of Mrs. Jennings, one so earnestly grateful, so full of respect and kind wishes as seemed due to her own heart from a secret acknowledgment of past inattention, and bidding Colonel Brandon farewell with a cordiality of a friend, was carefully assisted by him into the carriage, of which he seemed anxious that she should engross at least half.
Настал день разлуки и отъезда.
Марианна прощалась с миссис Дженнингс так долго и так мило, с такой истинной благодарностью, с таким почтением и добрыми пожеланиями, какие только могло найти ее сердце, движимое тайным признанием былой неучтивости, а затем с дружеской приветливостью простилась и с полковником Брэндоном, который заботливо подсадил ее в карету, усердно стараясь, чтобы она заняла по крайней мере половину сиденья.
Mrs. Dashwood and Elinor then followed, and the others were left by themselves, to talk of the travellers, and feel their own dullness, till Mrs. Jennings was summoned to her chaise to take comfort in the gossip of her maid for the loss of her two young companions; and Colonel Brandon immediately afterwards took his solitary way to Delaford.
Миссис Дэшвуд с Элинор последовали за ней, и миссис Дженнингс с полковником остались вдвоем беседовать об уехавших и скучать в обществе друг друга, пока миссис Дженнингс не подали коляску, в которой, болтая со своей горничной, она могла утешиться от потери двух своих юных протеже.
Полковник же Брэндон незамедлительно отправился один в Делафорд.
The Dashwoods were two days on the road, and Marianne bore her journey on both, without essential fatigue.
Дэшвуды провели в дороге два дня, и Марианну они не слишком утомили.
Every thing that the most zealous affection, the most solicitous care could do to render her comfortable, was the office of each watchful companion, and each found their reward in her bodily ease, and her calmness of spirits.
Две ее бдительные спутницы делали все, чем заботливая любовь и ревностное попечение могли облегчить ей тяготы пути, и каждая находила свою награду в телесной ее бодрости и душевном спокойствии.
To Elinor, the observation of the latter was particularly grateful.
Второе особенно утешало Элинор.
She, who had seen her week after week so constantly suffering, oppressed by anguish of heart which she had neither courage to speak of, nor fortitude to conceal, now saw with a joy, which no other could equally share, an apparent composure of mind, which, in being the result as she trusted of serious reflection, must eventually lead her to contentment and cheerfulness.
Ведь она неделю за неделей видела нескончаемые страдания сестры, терзания ее сердца, которые у той не хватало ни мужества излить в словах, ни стойкости скрыть от посторонних глаз; и вот теперь Элинор с ни с чем не сравнимой радостью наблюдала безмятежность духа, рожденную, как хотелось ей верить, серьезными размышлениями, а потому служившую залогом возвращения былой веселости и беззаботности.
As they approached Barton, indeed, and entered on scenes of which every field and every tree brought some peculiar, some painful recollection, she grew silent and thoughtful, and turning away her face from their notice, sat earnestly gazing through the window.
Правда, когда они подъезжали к Бартону, где все окрестности, каждый луг и каждое дерево будили те или иные горькие воспоминания, Марианна погрузилась в безмолвную задумчивость и, отвернувшись от них, пристально смотрела в окошко кареты.
But here, Elinor could neither wonder nor blame; and when she saw, as she assisted Marianne from the carriage, that she had been crying, she saw only an emotion too natural in itself to raise any thing less tender than pity, and in its unobtrusiveness entitled to praise.
Но это Элинор наблюдала без удивления и могла извинить.
Когда же, помогая Марианне выйти из кареты, она заметила на лице сестры следы слез, она увидела за ними чувство столь естественное, что вызывало оно лишь сострадательную жалость и похвалу за старание его скрыть.
скачать в HTML/PDF
share
основано на 3 оценках: 5 из 5 1