6#

Шагреневая кожа. - параллельный перевод

Изучайте английский язык с помощью параллельного текста книги "Шагреневая кожа". Метод интервальных повторений для пополнения словарного запаса английских слов. Встроенный словарь. Аналог метода Ильи Франка по изучению английского языка. Всего 756 книг и 2171 познавательный видеоролик в бесплатном доступе.

страница 133 из 280  ←предыдущая следующая→ ...

'Isn't he lucky, not to be in love!' they exclaimed.
«Счастлив он, что не любит! — восклицали они. 
'If he were, could he be so light-hearted and animated?'
Yet in Foedora's presence I was as dull as love could make me.
— Если б он любил, разве был бы у него такой подъем, такая веселость? « А между тем, как истый влюбленный, я был донельзя глуп в присутствии Феодоры!
When I was alone with her, I had not a word to say, or if I did speak, I renounced love; and I affected gaiety but ill, like a courtier who has a bitter mortification to hide.
Наедине с ней я не знал, что сказать, а если говорил, то лишь злословил о любви; я бывал жалок в своей веселости, как придворный, который хочет скрыть жестокую досаду.
I tried in every way to make myself indispensable in her life, and necessary to her vanity and to her comfort; I was a plaything at her pleasure, a slave always at her side.
Словом, я старался стать необходимым для ее жизни, для ее счастья, для ее тщеславия; вечно подле нее, я был ее рабом, игрушкой, всегда готов был к ее услугам.
And when I had frittered away the day in this way, I went back to my work at night, securing merely two or three hours' sleep in the early morning.
Растратив таким образом свой день, я возвращался домой и, проработав всю ночь, засыпал лишь под утро на два, на три часа.
"But I had not, like Rastignac, the
'English system' at my finger-ends, and I very soon saw myself without a penny.
Однако опыта в английской системе Растиньяка у меня не было, и вскоре я оказался без гроша.
I fell at once into that precarious way of life which industriously hides cold and miserable depths beneath an elusive surface of luxury; I was a coxcomb without conquests, a penniless fop, a nameless gallant.
Тогда, милый мой друг, для меня, для фата без любовных побед, франта без денег, влюбленного, затаившего свою страсть, снова началась жизнь, полная случайностей; я снова впал в нужду, ту холодную и глубокую нужду, которую тщательно скрывают под обманчивой видимостью роскоши.
The old sufferings were renewed, but less sharply; no doubt I was growing used to the painful crisis.
Я вновь переживал свои первоначальные муки, — правда, с меньшею остротою: должно быть, я уже привык к их жестоким приступам.
Very often my sole diet consisted of the scanty provision of cakes and tea that is offered in drawing-rooms, or one of the countess' great dinners must sustain me for two whole days.
Сладкие пирожки и чай, столь скупо предлагаемые в гостиных, часто бывали единственной моей пищей.
Случалось, что роскошные обеды графини служили мне пропитанием на два дня.
I used all my time, and exerted every effort and all my powers of observation, to penetrate the impenetrable character of Foedora.
Все свое время, все свои старания, всю наблюдательность я употреблял на то, чтобы глубже постигнуть непостижимый характер Феодоры.
Alternate hope and despair had swayed my opinions; for me she was sometimes the tenderest, sometimes the most unfeeling of women.
But these transitions from joy to sadness became unendurable; I sought to end the horrible conflict within me by extinguishing love.
До сих пор на мои суждения влияла надежда или отчаяние: я видел в ней то женщину, страстно любящую, то самую бесчувственную представительницу своего пола; но эти смены радости и печали становились невыносимыми: я жаждал исхода ужасной этой борьбы, мне хотелось убить свою любовь.
By the light of warning gleams my soul sometimes recognized the gulfs that lay between us.
Мрачный свет горел порою у меня в душе, и тогда я видел между нами пропасть.
The countess confirmed all my fears; I had never yet detected any tear in her eyes; an affecting scene in a play left her smiling and unmoved.
Графиня оправдывала все мои опасения; ни разу не удалось мне подметить хотя бы слезинку у нее на глазах; в театре, во время самой трогательной сцены, она оставалась холодной и насмешливой.
скачать в HTML/PDF
share