6#

Шагреневая кожа. - параллельный перевод

Изучайте английский язык с помощью параллельного текста книги "Шагреневая кожа". Метод интервальных повторений для пополнения словарного запаса английских слов. Встроенный словарь. Аналог метода Ильи Франка по изучению английского языка. Всего 756 книг и 2171 познавательный видеоролик в бесплатном доступе.

страница 143 из 280  ←предыдущая следующая→ ...

In the boudoir close by, the countess, finding only some five or six intimate acquaintances about her, proposed tea.
У графини в будуаре, рядом с ее спальней, еще оставалось человек шесть друзей, она предложила им чаю.
The scandals for which existing society has reserved the little faculty of belief that it retains, mingled with epigrams and trenchant witticisms, and the clatter of cups and spoons.
И тут злословие — единственное, чему современное общество еще способно верить, — приметалось к эпиграммам, к остроумным суждениям, к позвякиванию чашек и ложечек.
Rastignac drew roars of laughter by merciless sarcasms at the expense of my rivals.
Едкие остроты Растиньяка, не щадившего моих соперников, вызывали бешеный хохот.
"'M. de Rastignac is a man with whom it is better not to quarrel,' said the countess, laughing.
— Господин де Растиньяк — человек, с которым не следует ссориться, — смеясь, сказала графиня.
"'I am quite of that opinion,' was his candid reply.
— Пожалуй, — простодушно отвечал он. 
'I have always been right about my aversions—and my friendships as well,' he added.
— Я всегда оказывался прав в своей ненависти… И в дружбе также, — прибавил он. 
'Perhaps my enemies are quite as useful to me as my friends.
— Враги полезны мне, быть может, не меньше друзей.
I have made a particular study of modern phraseology, and of the natural craft that is used in all attack or defence.
Я специально изучал наш современный язык и те естественные ухищрения, которыми пользуются, чтобы на все нападать или все защищать.
Official eloquence is one of our perfect social products.
Министерское красноречие является достижением общества.
"'One of your friends is not clever, so you speak of his integrity and his candor.
Ваш приятель не умен, — вы говорите о его честности, его чистосердечии.
Another's work is heavy; you introduce it as a piece of conscientious labor; and if the book is ill written, you extol the ideas it contains.
Другой приятель выпустил в свет тяжеловесную работу — вы отдаете должное ее добросовестности; если книга плохо написана, вы хвалите ее за выраженные в ней идеи.
Such an one is treacherous and fickle, slips through your fingers every moment; bah! he is attractive, bewitching, he is delightful!
Третий ни во что не верит, ежеминутно меняет свои взгляды, на него нельзя положиться, — что ж, зато он так мил, обаятелен, он очаровывает.
Suppose they are enemies, you fling every one, dead or alive, in their teeth.
Если речь идет о ваших врагах — валите на них как на мертвых.
You reverse your phraseology for their benefit, and you are as keen in detecting their faults as you were before adroit in bringing out the virtues of your friends.
Тут уж можете говорить совсем по-другому: сколь искусно оттеняли вы достоинства своих друзей, столь же ловко обнаруживайте недостатки врагов.
This way of using the mental lorgnette is the secret of conversation nowadays, and the whole art of the complete courtier.
Умело применять увеличительные или уменьшительные стекла при рассмотрении вопросов морали — значит владеть секретом светской беседы и искусством придворного.
If you neglect it, you might as well go out as an unarmed knight-banneret to fight against men in armor.
Обходиться без этого — значит сражаться безоружным с людьми, закованными в латы, как рыцари.
And I make use of it, and even abuse it at times.
А я употребляю эти стекла!
Иной раз даже злоупотребляю ими.
So we are respected—I and my friends; and, moreover, my sword is quite as sharp as my tongue.'
Оттого-то меня и уважают — меня и моих друзей, — ибо, замечу кстати, и шпага моя стоит моего языка.
"One of Foedora's most fervid worshipers, whose presumption was notorious, and who even made it contribute to his success, took up the glove thrown down so scornfully by Rastignac.
Один из наиболее пылких поклонников Феодоры, молодой человек, известный своей наглостью, которая служила ему средством выбиться в люди, поднял перчатку, столь презрительно брошенную Растиньяком.
скачать в HTML/PDF
share