6#

Шагреневая кожа. - параллельный перевод

Изучайте английский язык с помощью параллельного текста книги "Шагреневая кожа". Метод интервальных повторений для пополнения словарного запаса английских слов. Встроенный словарь. Аналог метода Ильи Франка по изучению английского языка. Всего 756 книг и 2171 познавательный видеоролик в бесплатном доступе.

страница 162 из 280  ←предыдущая следующая→ ...

There was no sign about me of the fearful way of living which makes a man into a mere disgusting apparatus, a funnel, a pampered beast.
Ничто не изобличало во мне того ужасного существования, которое превращает человека в воронку, в аппарат для извлечения виноградного сока или же в выездную лошадь.
"Very soon Debauch rose before me in all the majesty of its horror, and I grasped all that it meant.
Вскоре разгул явился передо мной во всем ужасном своем величии, которое я постиг до конца!
Those prudent, steady-going characters who are laying down wine in bottles for their heirs, can barely conceive, it is true, of so wide a theory of life, nor appreciate its normal condition; but when will you instill poetry into the provincial intellect?
Opium and tea, with all their delights, are merely drugs to folk of that calibre.
Разумеется, люди благоразумные и степенные, которые наклеивают этикетки на бутылки, предназначенные для наследников, не в силах понять ни теории такой широкой жизни, ни ее нормального течения; где уж тут заразить провинциалов ее поэзией, если для них такие источники наслаждения, как опий и чай, — все еще только лекарства?
"Is not the imperfect sybarite to be met with even in Paris itself, that intellectual metropolis?
И даже в Париже, столице мысли, разве мы не встречаем половинчатых сибаритов?
Unfit to endure the fatigues of pleasure, this sort of person, after a drinking bout, is very much like those worthy bourgeois who fall foul of music after hearing a new opera by Rossini.
Неспособные к наслаждениям чрезмерным, не утомляются ли они после первой же оргии, как добрые буржуа, которые, прослушав новую оперу Россини, проклинают музыку?
Does he not renounce these courses in the same frame of mind that leads an abstemious man to forswear Ruffec pates, because the first one, forsooth, gave him the indigestion?
Не так ли отрекаются они от этой жизни, как человек воздержанный отказывается от паштетов из гусиной печенки с трюфелями, потому что первый же такой паштет наградил его несварением желудка?
"Debauch is as surely an art as poetry, and is not for craven spirits.
Разгул — это, конечно, искусство, такое же, как поэзия, и для него нужны сильные души.
To penetrate its mysteries and appreciate its charms, conscientious application is required; and as with every path of knowledge, the way is thorny and forbidding at the outset.
Чтобы проникнуть в его тайны, чтобы насладиться его красотами, человек должен, так сказать, кропотливо изучить его.
Как все науки, вначале он от себя отталкивает, он ранит своими терниями.
The great pleasures of humanity are hedged about with formidable obstacles; not its single enjoyments, but enjoyment as a system, a system which establishes seldom experienced sensations and makes them habitual, which concentrates and multiplies them for us, creating a dramatic life within our life, and imperatively demanding a prompt and enormous expenditure of vitality.
Огромные препятствия преграждают человеку путь к сильным наслаждениям — не к мелким удовольствиям, а к тем системам, которые возводят в привычку редчайшие чувствования, сливают их воедино, оплодотворяют их, создавая особую, полную драматизма жизнь и побуждая человека к чрезмерному, стремительному расточению сил.
War, Power, Art, like Debauch, are all forms of demoralization, equally remote from the faculties of humanity, equally profound, and all are alike difficult of access.
Война, власть искусства — это тоже соблазн, настолько же превышающий обыкновенные силы человеческие, настолько же влекущий, как и разгул, и все это трудно достижимо.
But when man has once stormed the heights of these grand mysteries, does he not walk in another world?
Но раз человек взял приступом эти великие тайны, не шествует ли он в каком-то особом мире?
Are not generals, ministers, and artists carried, more or less, towards destruction by the need of violent distractions in an existence so remote from ordinary life as theirs?
Полководцев, министров, художников — всех их в той или иной мере влечет к распутству потребность противопоставить своей жизни, столь далекой от обычного существования, сильно действующие развлечения.
скачать в HTML/PDF
share