6#

Шагреневая кожа. - параллельный перевод

Изучайте английский язык с помощью параллельного текста книги "Шагреневая кожа". Метод интервальных повторений для пополнения словарного запаса английских слов. Встроенный словарь. Аналог метода Ильи Франка по изучению английского языка. Всего 756 книг и 2171 познавательный видеоролик в бесплатном доступе.

страница 189 из 280  ←предыдущая следующая→ ...

"Oh, I am hoping to keep myself in health."
— По-моему, я в добром здравии.
"You are engaged in some great work, no doubt?"
— Вы, верно, трудитесь над каким-нибудь прекрасным произведением?
"No," Raphael answered.
— Нет, — отвечал Рафаэль. 
"Exegi monumemtum, pere Porriquet; I have contributed an important page to science, and have now bidden her farewell for ever.
— Exegi monuroentum… (Памятник я воздвиг (лат. )).
Я, дорогой Поррике, написал свою страницу и навеки простился с наукой.
I scarcely know where my manuscript is."
Хорошо не знаю даже, где и рукопись.
"The style is no doubt correct?" queried the schoolmaster.
— Вы позаботились о чистоте слога, не правда ли? — спросил учитель.
"You, I hope, would never have adopted the barbarous language of the new school, which fancies it has worked such wonders by discovering Ronsard!"
— Надеюсь, вы не усвоили варварского языка новой школы, которая воображает, что сотворила чудо, вытащив на свет Ронсара?
"My work treats of physiology pure and simple."
— Моя работа — произведение чисто физиологическое.
"Oh, then, there is no more to be said," the schoolmaster answered.
— О, этим все сказано! — подхватил учитель. 
"Grammar must yield to the exigencies of discovery.
— В научных работах требования грамматики должны применяться к требованиям исследования.
Nevertheless, young man, a lucid and harmonious style—the diction of Massillon, of M. de Buffon, of the great Racine—a classical style, in short, can never spoil anything——But, my friend," the schoolmaster interrupted himself,
"I was forgetting the object of my visit, which concerns my own interests."
Все же, дитя мое, слог ясный, гармонический, язык Массильона, Бюффона, великого Расина — словом, стиль классический ничему не вредит… Но, друг мой, — прервав свои рассуждения, сказал учитель, — я позабыл о цели моего посещения.
Я к вам явился по делу.
Too late Raphael recalled to mind the verbose eloquence and elegant circumlocutions which in a long professorial career had grown habitual to his old tutor, and almost regretted that he had admitted him; but just as he was about to wish to see him safely outside, he promptly suppressed his secret desire with a stealthy glance at the Magic Skin.
It hung there before him, fastened down upon some white material, surrounded by a red line accurately traced about its prophetic outlines.
Слишком поздно вспомнив об изящном многословии и велеречивых перифразах, к которым привык его наставник за долгие годы преподавания, Рафаэль почти раскаивался, что принял его, и уже готов был пожелать, чтобы тот поскорее ушел, но тотчас же подавил тайное свое желание, украдкой взглянув на висевшую перед его глазами шагреневую кожу, прикрепленную к куску белой ткани, на которой зловещие контуры были тщательно обведены красной чертой.
Since that fatal carouse, Raphael had stifled every least whim, and had lived so as not to cause the slightest movement in the terrible talisman.
Со времени роковой оргии Рафаэль заглушал в себе малейшие прихоти и жил так, чтобы даже легкое движение не пробегало по этому грозному талисману.
The Magic Skin was like a tiger with which he must live without exciting its ferocity.
Шагреневая кожа была для него чем-то вроде тигра, с которым приходится жить в близком соседстве под постоянным страхом, как бы не пробудить его свирепость.
He bore patiently, therefore, with the old schoolmaster's prolixity.
Поэтому Рафаэль терпеливо слушал разглагольствования старого учителя.
Porriquet spent an hour in telling him about the persecutions directed against him ever since the Revolution of July.
Битый час папаша Поррике рассказывал о том, как его преследовали после Июльской революции.
The worthy man, having a liking for strong governments, had expressed the patriotic wish that grocers should be left to their counters, statesmen to the management of public business, advocates to the Palais de Justice, and peers of France to the Luxembourg; but one of the popularity-seeking ministers of the Citizen King had ousted him from his chair, on an accusation of Carlism, and the old man now found himself without pension or post, and with no bread to eat.
Старичок Поррике, сторонник сильного правительства, выступил в печати с патриотическим пожеланием, требуя, чтобы лавочники оставались за своими прилавками, государственные деятели — при исполнении общественных обязанностей, адвокаты — в суде, пэры Франции — в Люксембургском дворце; но один из популярных министров короля-гражданина обвинил его в карлизме и лишил кафедры.
Старик очутился без места, без пенсии и без куска хлеба.
скачать в HTML/PDF
share