6#

Шагреневая кожа. - параллельный перевод

Изучайте английский язык с помощью параллельного текста книги "Шагреневая кожа". Метод интервальных повторений для пополнения словарного запаса английских слов. Встроенный словарь. Аналог метода Ильи Франка по изучению английского языка. Всего 756 книг и 2171 познавательный видеоролик в бесплатном доступе.

страница 242 из 280  ←предыдущая следующая→ ...

Raphael remained alone by a window for a long time.
His back was turned upon the gathering, and he himself was deep in those involuntary musings in which thoughts arise in succession and fade away, shaping themselves indistinctly, passing over us like thin, almost colorless clouds.
Рафаэль долго сидел один у окна, спиной к собравшимся; на него напала та мечтательная рассеянность, когда мысли возникают, нанизываются одна на другую, тают, не облекшись ни в какую форму, и проходят, словно прозрачные, бледные облака.
Melancholy is sweet to us then, and delight is shadowy, for the soul is half asleep.
Печаль тогда тиха, радость неясна и душа почти спит.
Valentin gave himself up to this life of sensations; he was steeping himself in the warm, soft twilight, enjoying the pure air with the scent of the hills in it, happy in that he felt no pain, and had tranquilized his threatening Magic Skin at last.
Предаваясь этим приятным ощущениям, счастливый тем, что он не чувствует никакой боли, а главное, заставил, наконец, смолкнуть угрозы шагреневой кожи, Валантен купался в теплой атмосфере вечера, впивал в себя чистый и благовонный горный воздух.
It grew cooler as the red glow of the sunset faded on the mountain peaks; he shut the window and left his place.
Когда на вершинах погасли багровые отсветы заката и начало свежеть, он привстал, чтобы захлопнуть окно.
"Will you be so kind as not to close the windows, sir?" said an old lady; "we are being stifled——"
— Будьте добры, не закрывайте окна, — обратилась к нему пожилая дама.
— Мы задыхаемся.
The peculiarly sharp and jarring tones in which the phrase was uttered grated on Raphael's ears; it fell on them like an indiscreet remark let slip by some man in whose friendship we would fain believe, a word which reveals unsuspected depths of selfishness and destroys some pleasing sentimental illusion of ours.
Слух Рафаэля резнула эта фраза, произнесенная каким-то особенно злым тоном, — так человек, в чье дружеское расположение нам хотелось верить, неосторожно роняет слово, которое разрушает сладостную иллюзию наших чувств, обнажив бездну людского эгоизма.
The Marquis glanced, with the cool inscrutable expression of a diplomatist, at the old lady, called a servant, and, when he came, curtly bade him:
Рафаэль смерил старуху холодным, как у бесстрастного дипломата, взглядом, позвал лакея и, когда тот подошел, сухо сказал ему:
"Open that window."
— Откройте окно!
Great surprise was clearly expressed on all faces at the words.
При этих словах на лицах собравшихся изобразилось полное недоумение.
The whole roomful began to whisper to each other, and turned their eyes upon the invalid, as though he had given some serious offence.
Все зашептались, более или менее красноречиво поглядывая на больного, точно он совершил какой-то в высшей степени дерзкий поступок.
Raphael, who had never quite managed to rid himself of the bashfulness of his early youth, felt a momentary confusion; then he shook off his torpor, exerted his faculties, and asked himself the meaning of this strange scene.
Рафаэлю, еще не вполне освободившемуся от юношеской застенчивости, стало стыдно, но он тут же стряхнул с себя оцепенение, овладел собой и попытался дать себе отчет в этом странном происшествии.
A sudden and rapid impulse quickened his brain; the past weeks appeared before him in a clear and definite vision; the reasons for the feelings he inspired in others stood out for him in relief, like the veins of some corpse which a naturalist, by some cunningly contrived injection, has colored so as to show their least ramifications.
He discerned himself in this fleeting picture; he followed out his own life in it, thought by thought, day after day.
He saw himself, not without astonishment, an absent gloomy figure in the midst of these lively folk, always musing over his own fate, always absorbed by his own sufferings, seemingly impatient of the most harmless chat.
He saw how he had shunned the ephemeral intimacies that travelers are so ready to establish—no doubt because they feel sure of never meeting each other again—and how he had taken little heed of those about him.
He saw himself like the rocks without, unmoved by the caresses or the stormy surgings of the waves.
В голове у него все сразу прояснилось, перед ним отчетливо выступило прошлое, и тогда причины внушаемого им чувства обрисовались, как вены на трупе, малейшие ответвления которых естествоиспытатели умело окрашивают — при помощи инъекции; он узнал себя в мимолетной этой картине, он проследил за своей жизнью день за днем, мысль за мыслью; не без удивления обнаружил Рафаэль, что он мрачен и рассеян среди этого беззаботного общества; постоянно думает о своей судьбе, вечно занят своей болезнью; с презрением избегает самых обычных разговоров; пренебрегает той кратковременной близостью, которая так быстро устанавливается между путешественниками, — по всей вероятности потому, что они не рассчитывают встретиться когда-нибудь еще; ко всему решительно равнодушен — словом, похож на некий утес, нечувствительный ни к ласкам, ни к бешенству волн.
скачать в HTML/PDF
share