6#

Шагреневая кожа. - параллельный перевод

Изучайте английский язык с помощью параллельного текста книги "Шагреневая кожа". Метод интервальных повторений для пополнения словарного запаса английских слов. Встроенный словарь. Аналог метода Ильи Франка по изучению английского языка. Всего 756 книг и 2171 познавательный видеоролик в бесплатном доступе.

страница 266 из 280  ←предыдущая следующая→ ...

He no longer wished to steer his own course.
Он хотел освободиться от себя самого.
Just as criminals in olden times were safe from the pursuit of justice, if they took refuge under the shadow of the altar, so Raphael made an effort to slip into the sanctuary of life.
В древние времена преступники, преследуемые правосудием, спасались под сенью храма, — точно так же Рафаэль пытался укрыться в святилище бытия.
He succeeded in becoming an integral part of the great and mighty fruit-producing organization; he had adapted himself to the inclemency of the air, and had dwelt in every cave among the rocks.
He had learned the ways and habits of growth of every plant, had studied the laws of the watercourses and their beds, and had come to know the animals; he was at last so perfectly at one with this teeming earth, that he had in some sort discerned its mysteries and caught the spirit of it.
Он достиг того, что стал составной частью этого необъятного и могучего цветения; он свыкся с переменами погоды, побывал во всех расщелинах скал, изучил нравы и обычаи всех растений, узнал, как зарождаются и как текут воды, свел знакомство с животными; словом, он так полно слился с этой одушевленной землею, что до некоторой степени постиг ее душу и проник в ее тайны.
The infinitely varied forms of every natural kingdom were, to his thinking, only developments of one and the same substance, different combinations brought about by the same impulse, endless emanations from a measureless Being which was acting, thinking, moving, and growing, and in harmony with which he longed to grow, to move, to think, and act.
Бесконечные формы всех царств природы были для него развитием одной и той же сущности, различными сочетаниями одного и того же движения, огромным дыханием одного беспредельного существа, которое действовало, мыслило, двигалось, росло и вместе с которым он сам хотел расти, двигаться, мыслить и действовать.
He had fancifully blended his life with the life of the crags; he had deliberately planted himself there.
Он, как улитка, слил свою жизнь с жизнью скалы, он сросся с ней.
During the earliest days of his sojourn in these pleasant surroundings, Valentin tasted all the pleasures of childhood again, thanks to the strange hallucination of apparent convalescence, which is not unlike the pauses of delirium that nature mercifully provides for those in pain.
Благодаря таинственной этой просветленности, мнимому выздоровлению, похожему на то благодетельное забытье, которое природа дарует, как отдых от боли, — Валантен в начале своего пребывания среди этой смеющейся природы наслаждался радостями нового детства.
He went about making trifling discoveries, setting to work on endless things, and finishing none of them; the evening's plans were quite forgotten in the morning; he had no cares, he was happy; he thought himself saved.
Он мог целый день бродить в поисках какого-нибудь пустяка, начинал тысячу дел и не кончал ни одного, забывая назавтра вчерашние свои планы; не зная забот, он был счастлив и думал, что он спасен.
One morning he had lain in bed till noon, deep in the dreams between sleep and waking, which give to realities a fantastic appearance, and make the wildest fancies seem solid facts; while he was still uncertain that he was not dreaming yet, he suddenly heard his hostess giving a report of his health to Jonathan, for the first time.
Jonathan came to inquire after him daily, and the Auvergnate, thinking no doubt that Valentin was still asleep, had not lowered the tones of a voice developed in mountain air.
Однажды он пролежал в постели до полудня, — он был погружен в дремоту, сотканную из яви и сна, которая придает действительности фантастический вид, а грезам — отчетливость действительной жизни; и вдруг, еще даже не сознавая, что проснулся, он впервые услышал отчет о своем здоровье, который хозяйка давала Ионафану, ежедневно приходившему справляться о нем.
Овернка, конечно, была уверена, что Валантен еще спит, и говорила во весь свой голос — голос жительницы гор.
скачать в HTML/PDF
share