6#

Шагреневая кожа. - параллельный перевод

Изучайте английский язык с помощью параллельного текста книги "Шагреневая кожа". Метод интервальных повторений для пополнения словарного запаса английских слов. Встроенный словарь. Аналог метода Ильи Франка по изучению английского языка. Всего 772 книги и 2283 познавательных видеоролика в бесплатном доступе.

страница 268 из 280  ←предыдущая следующая→ ...

You ought to make a neuvaine for him; I have seen wonderful cures come of the nine days' prayer, and I would gladly pay for a wax taper to save such a gentle creature, so good he is, a paschal lamb——"
Вам бы девятину в церкви заказать за его здоровье.
Я своими глазами видела, как больные выздоравливают от девятины.
Я сама бы свечку поставила, только бы спасти такого милого человека, такого доброго, ягненочка пасхального…
As Raphael's voice had grown too weak to allow him to make himself heard, he was compelled to listen to this horrible loquacity.
Голос у Рафаэля стал настолько слаб, что он не мог крикнуть и был принужден слушать эту ужасную болтовню.
His irritation, however, drove him out of bed at length, and he appeared upon the threshold.
И все же он так был раздражен, что поднялся с постели и появился на пороге.
"Old scoundrel!" he shouted to Jonathan; "do you mean to put me to death?"
— Старый негодяй! — крикнул он на Ионафана. 
— Ты что же, хочешь быть моим палачом?
The peasant woman took him for a ghost, and fled.
Крестьянка подумала, что это привидение, и убежала.
"I forbid you to have any anxiety whatever about my health," Raphael went on.
— Не смей больше никогда справляться о моем здоровье, — продолжал Рафаэль.
"Yes, my Lord Marquis," said the old servant, wiping away his tears.
— Слушаюсь, господин маркиз, — отвечал старый слуга, отирая слезы.
"And for the future you had very much better not come here without my orders."
— И впредь ты прекрасно сделаешь, если не будешь сюда являться без моего приказа.
Jonathan meant to be obedient, but in the look full of pity and devotion that he gave the Marquis before he went, Raphael read his own death-warrant.
Ионафан пошел было к дверям, но, прежде чем уйти, бросил на маркиза взгляд, исполненный преданности и сострадания, в котором Рафаэль прочел себе смертный приговор.
Utterly disheartened, brought all at once to a sense of his real position, Valentin sat down on the threshold, locked his arms across his chest, and bowed his head.
Теперь он ясно видел истинное положение вещей, и присутствие духа покинуло его; он сел на пороге, скрестил руки на груди и опустил голову.
Jonathan turned to his master in alarm, with
Перепуганный Ионафан приблизился к своему господину:
"My Lord——"
— Сударь…
"Go away, go away," cried the invalid.
— Прочь!
Прочь! — крикнул больной.
In the hours of the next morning, Raphael climbed the crags, and sat down in a mossy cleft in the rocks, whence he could see the narrow path along which the water for the dwelling was carried.
На следующее утро Рафаэль, взобравшись на скалу, уселся в поросшей мхом расщелине, откуда была видна тропинка, ведущая от курортного поселка к его жилищу.
At the base of the hill he saw Jonathan in conversation with the Auvergnate.
Внизу он заметил Ионафана, снова беседовавшего с овернкой.
Some malicious power interpreted for him all the woman's forebodings, and filled the breeze and the silence with her ominous words.
Его проницательность, достигшая необычайной силы, коварно подсказала, ему, что означало покачивание головой, жесты безнадежности, весь простодушно-зловещий вид этой женщины, и в тишине ветер донес до него роковые слова.
Thrilled with horror, he took refuge among the highest summits of the mountains, and stayed there till the evening; but yet he could not drive away the gloomy presentiments awakened within him in such an unfortunate manner by a cruel solicitude on his account.
Охваченный ужасом, он укрылся на самых высоких вершинах и пробыл там до вечера, не в силах отогнать мрачные думы, к несчастью для него навеянные ему тем жестоким состраданием, предметом которого он был.
The Auvergne peasant herself suddenly appeared before him like a shadow in the dusk; a perverse freak of the poet within him found a vague resemblance between her black and white striped petticoat and the bony frame of a spectre.
Вдруг овернка сама выросла перед ним, как тень в вечернем мраке; поэтическая игра воображения превратила для него ее черное платье с белыми полосками в нечто похожее на иссохшие ребра призрака.
скачать в HTML/PDF
share