6#

Шагреневая кожа. - параллельный перевод

Изучайте английский язык с помощью параллельного текста книги "Шагреневая кожа". Метод интервальных повторений для пополнения словарного запаса английских слов. Встроенный словарь. Аналог метода Ильи Франка по изучению английского языка. Всего 756 книг и 2171 познавательный видеоролик в бесплатном доступе.

страница 40 из 280  ←предыдущая следующая→ ...

"Emile," Raphael's neighbor called eagerly to the speaker, "on my honor, but for the revolution of July I would have taken orders, and gone off down into the country somewhere to lead the life of an animal, and——"
— Эмиль, — с жаром начал другой спутник Рафаэля, — честное слово, не будь Июльской революции, я сделался бы священником, жил бы животной жизнью где-нибудь в деревенской глуши и…
"And you would have read your breviary through every day."
— И каждый день читал бы требник?
"Yes."
— Да.
"You are a coxcomb!"
— Хвастун!
"Why, we read the newspapers as it is!"
— Читаем же мы газеты!
"Not bad that, for a journalist!
— Недурно для журналиста!
But hold your tongue, we are going through a crowd of subscribers.
Но молчи, ведь толпа вокруг нас — это наши подписчики.
Journalism, look you, is the religion of modern society, and has even gone a little further."
Журнализм, видишь ли, стал религией современного общества, и тут достигнут прогресс.
"What do you mean?"
— Каким образом?
"Its pontiffs are not obliged to believe in it any more than the people are."
— Первосвященники нисколько не обязаны верить, да и народ тоже…
Chatting thus, like good fellows who have known their De Viris illustribus for years past, they reached a mansion in the Rue Joubert.
Продолжая беседовать, как добрые малые, которые давно уже изучили
«De viris illustribus» , они подошли к особняку на улице Жубер.
Emile was a journalist who had acquired more reputation by dint of doing nothing than others had derived from their achievements.
Эмиль был журналист, бездельем стяжавший себе больше славы, нежели другие — удачами.
A bold, caustic, and powerful critic, he possessed all the qualities that his defects permitted.
Смелый критик, остроумный и колкий, он обладал всеми достоинствами, какие могли ужиться с его недостатками.
An outspoken giber, he made numberless epigrams on a friend to his face; but would defend him, if absent, with courage and loyalty.
Насмешливый и откровенный, он произносил тысячу эпиграмм в глаза другу, а за глаза защищал его бесстрашно и честно.
He laughed at everything, even at his own career.
Он смеялся над всем, даже над своим будущим.
Always impecunious, he yet lived, like all men of his calibre, plunged in unspeakable indolence.
He would fling some word containing volumes in the teeth of folk who could not put a syllable of sense into their books.
Вечно сидя без денег, он, как все люди, не лишенные способностей, мог погрязнуть в неописуемой лени и вдруг бросал одно-единственное слово, стоившее целой книги, на зависть тем господам, у которых в целой книге не было ни одного живого слова.
He lavished promises that he never fulfilled; he made a pillow of his luck and reputation, on which he slept, and ran the risk of waking up to old age in a workhouse.
Щедрый на обещания, которых никогда не исполнял, он сделал себе из своей удачи и славы подушку и преспокойно почивал на лаврах, рискуя таким образом на старости лет проснуться в богадельне.
A steadfast friend to the gallows foot, a cynical swaggerer with a child's simplicity, a worker only from necessity or caprice.
При всем том за друзей он пошел бы на плаху, похвалялся своим цинизмом, а был простодушен, как дитя, работал же только по вдохновению или из-за куска хлеба.
"In the language of Maitre Alcofribas, we are about to make a famous troncon de chiere lie," he remarked to Raphael as he pointed out the flower-stands that made a perfumed forest of the staircase.
— Тут и нам перепадет, по выражению мэтра Алькофрибаса , малая толика с пиршественного стола, — сказал он Рафаэлю, указывая на ящики с цветами, которые украшали лестницу своей зеленью и разливали благоуханье.
скачать в HTML/PDF
share