6#

Шагреневая кожа. - параллельный перевод

Изучайте английский язык с помощью параллельного текста книги "Шагреневая кожа". Метод интервальных повторений для пополнения словарного запаса английских слов. Встроенный словарь. Аналог метода Ильи Франка по изучению английского языка. Всего 756 книг и 2171 познавательный видеоролик в бесплатном доступе.

страница 57 из 280  ←предыдущая следующая→ ...

A light shone from their eyes, bewitching as those of sirens, more brilliant and ardent than the blaze that streamed down upon the snowy marble, the delicately carved surfaces of bronze, and lit up the satin sheen of the tapestry.
Страстные взоры дев, пленительных, как феи, сверкали ярче потоков света, зажигавшего отблески на штофных обоях, на белизне мрамора и красивых выпуклостях бронзы.
The contrasts of their attitudes and the slight movements of their heads, each differing in character and nature of attraction, set the heart afire.
Сердца пламенели при виде развевающихся локонов и по-разному привлекательных, по-разному характерных поз.
It was like a thicket, where blossoms mingled with rubies, sapphires, and coral; a combination of gossamer scarves that flickered like beacon-lights; of black ribbons about snowy throats; of gorgeous turbans and demurely enticing apparel.
It was a seraglio that appealed to every eye, and fulfilled every fancy.
Глаза окидывали изумленным взглядом пеструю гирлянду цветов, вперемежку с сапфирами, рубинами и кораллами, цепь черных ожерелий на белоснежных шеях, легкие шарфы, колыхающиеся, как пламя маяка, горделивые тюрбаны, соблазнительно скромные туники… Этот сераль обольщал любые взоры, услаждал любые прихоти.
Each form posed to admiration was scarcely concealed by the folds of cashmere, and half hidden, half revealed by transparent gauze and diaphanous silk.
Танцовщица, застывшая в очаровательной позе под волнистыми складками кашемира, казалась обнаженной.
Там — прозрачный газ, здесь — переливающийся шелк скрывал или обнаруживал таинственные совершенства.
The little slender feet were eloquent, though the fresh red lips uttered no sound.
Узенькие ножки говорили о любви, уста безмолвствовали, свежие и алые.
Demure and fragile-looking girls, pictures of maidenly innocence, with a semblance of conventional unction about their heads, were there like apparitions that a breath might dissipate.
Юные девицы были такой тонкой подделкой под невинных, робких дев, что, казалось, даже прелестные их волосы дышат богомольной чистотою, а сами они — светлые видения, которые вот-вот развеются от одного дуновения.
Aristocratic beauties with haughty glances, languid, flexible, slender, and complaisant, bent their heads as though there were royal protectors still in the market.
А там красавицы аристократки с надменным выражением лица, но в сущности вялые, в сущности хилые, тонкие, изящные, склоняли головы с таким видом, как будто еще не все королевские милости были ими распроданы.
An English-woman seemed like a spirit of melancholy—some coy, pale, shadowy form among Ossian's mists, or a type of remorse flying from crime.
Англичанка — белый и целомудренный воздушный образ, сошедший с облаков Оссиана , походила на ангела печали, на голос совести, бегущей от преступления.
The Parisienne was not wanting in all her beauty that consists in an indescribable charm; armed with her irresistible weakness, vain of her costume and her wit, pliant and hard, a heartless, passionless siren that yet can create factitious treasures of passion and counterfeit emotion.
Italians shone in the throng, serene and self-possessed in their bliss; handsome Normans, with splendid figures; women of the south, with black hair and well-shaped eyes.
Парижанка, вся красота которой в ее неописуемой грации, гордая своим туалетом и умом, во всеоружии всемогущей своей слабости, гибкая и сильная, сирена бессердечная и бесстрастная, но умеющая искусственно создавать все богатство страсти и подделывать все оттенки нежности, — и она была на этом опасном собрании, где блистали также итальянки, с виду беспечные, дышащие счастьем, но никогда не теряющие рассудка, и пышные нормандки с великолепными формами, и черноволосые южанки с прекрасным разрезом глаз.
Lebel might have summoned together all the fair women of Versailles, who since morning had perfected all their wiles, and now came like a troupe of Oriental women, bidden by the slave merchant to be ready to set out at dawn.
Можно было подумать, что созванные Лебелем версальские красавицы, уже с утра приведя в готовность все свои приманки, явились сюда, словно толпа восточных рабынь, пробужденных голосом купца и готовых на заре исчезнуть.
скачать в HTML/PDF
share