6#

Шагреневая кожа. - параллельный перевод

Изучайте английский язык с помощью параллельного текста книги "Шагреневая кожа". Метод интервальных повторений для пополнения словарного запаса английских слов. Встроенный словарь. Аналог метода Ильи Франка по изучению английского языка. Всего 756 книг и 2171 познавательный видеоролик в бесплатном доступе.

страница 6 из 280  ←предыдущая следующая→ ...

Some sort of demon sparkled in the depths of his eye, which drooped, wearied perhaps with pleasure.
Некая скрытая гениальность сверкала в глубине этих глаз, затуманенных, быть может, усталостью от наслаждений.
Could it have been dissipation that had set its foul mark on the proud face, once pure and bright, and now brought low?
Не разгул ли отметил нечистым своим клеймом это благородное лицо, прежде чистое и сияющее, а теперь уже помятое?
Any doctor seeing the yellow circles about his eyelids, and the color in his cheeks, would have set them down to some affection of the heart or lungs, while poets would have attributed them to the havoc brought by the search for knowledge and to night-vigils by the student's lamp.
Доктора, вероятно, приписали бы этот лихорадочный румянец и темные круги под глазами пороку сердца или грудной болезни, тогда как поэты пожелали бы увидеть в этих знаках приметы самозабвенного служения науке, следы бессонных ночей, проведенных при свете рабочей лампы.
But a complaint more fatal than any disease, a disease more merciless than genius or study, had drawn this young face, and had wrung a heart which dissipation, study, and sickness had scarcely disturbed.
Но страсть более смертоносная, чем болезнь, и болезнь более безжалостная, чем умственный труд и гениальность, искажали черты этого молодого лица, сокращали эти подвижные мускулы, утомляли сердце, которого едва лишь коснулись оргии, труд и болезнь.
When a notorious criminal is taken to the convict's prison, the prisoners welcome him respectfully, and these evil spirits in human shape, experienced in torments, bowed before an unheard-of anguish.
By the depth of the wound which met their eyes, they recognized a prince among them, by the majesty of his unspoken irony, by the refined wretchedness of his garb.
Когда на каторге появляется знаменитый преступник, заключенные встречают его почтительно, — так и в этом притоне демоны в образе человеческом, испытанные в страданиях, приветствовали неслыханную скорбь, глубокую рану которой измерял их взор; по величию молчаливой иронии незнакомца, по нищенской изысканности его одежды они признали в нем одного из своих владык.
The frock-coat that he wore was well cut, but his cravat was on terms so intimate with his waistcoat that no one could suspect him of underlinen.
На молодом человеке был отличный фрак, но галстук слишком вплотную прилегал к жилету, так что едва ли под ним имелось белье.
His hands, shapely as a woman's were not perfectly clean; for two days past indeed he had ceased to wear gloves.
Его руки, изящные, как у женщины, были сомнительной чистоты, — ведь он уже два дня ходил без перчаток.
If the very croupier and the waiters shuddered, it was because some traces of the spell of innocence yet hung about his meagre, delicately-shaped form, and his scanty fair hair in its natural curls.
Если банкомет и даже лакеи вздрогнули, так это оттого, что очарование невинности еще цвело в хрупком и стройном его теле, в волосах, белокурых и редких, вьющихся от природы.
He looked only about twenty-five years of age, and any trace of vice in his face seemed to be there by accident.
Судя по чертам лица, ему было лет двадцать пять, а порочность его казалась случайной.
A young constitution still resisted the inroads of lubricity.
Свежесть юности еще сопротивлялась опустошениям неутоленного сладострастия.
Darkness and light, annihilation and existence, seemed to struggle in him, with effects of mingled beauty and terror.
Во всем его существе боролись мрак и свет, небытие и жизнь, и, может быть, именно поэтому он производил впечатление чего-то обаятельного и вместе с тем ужасного.
There he stood like some erring angel that has lost his radiance; and these emeritus-professors of vice and shame were ready to bid the novice depart, even as some toothless crone might be seized with pity for a beautiful girl who offers herself up to infamy.
Молодой человек появился здесь, словно ангел, лишенный сияния, сбившийся с пути.
И все эти заслуженные наставники в порочных и позорных страстях почувствовали к нему сострадание — подобно беззубой старухе, проникшейся жалостью к красавице девушке, которая вступила на путь разврата, — и готовы были крикнуть новичку:
скачать в HTML/PDF
share