6#

Шагреневая кожа. - параллельный перевод

Изучайте английский язык с помощью параллельного текста книги "Шагреневая кожа". Метод интервальных повторений для пополнения словарного запаса английских слов. Встроенный словарь. Аналог метода Ильи Франка по изучению английского языка. Всего 756 книг и 2171 познавательный видеоролик в бесплатном доступе.

страница 81 из 280  ←предыдущая следующая→ ...

But, then, never ask again for the reason of suicide that hangs over me, that comes nearer and calls to me, that I bow myself before.
Но в таком случае не спрашивай меня о моем самоубийстве, а оно ропщет, витает передо мною, зовет меня, и я приветствую его.
If you are to judge a man, you must know his secret thoughts, sorrows, and feelings; to know merely the outward events of a man's life would only serve to make a chronological table—a fool's notion of history."
Чтобы судить о человеке, надо по крайней мере проникнуть в тайники его мыслей, страданий, волнений.
Проявлять интерес только к внешним событиям его жизни — это все равно, что составлять хронологические таблицы, писать историю на потребу и во вкусе глупцов.
Emile was so much struck with the bitter tones in which these words were spoken, that he began to pay close attention to Raphael, whom he watched with a bewildered expression.
Горечь, звучавшая в тоне Рафаэля, поразила Эмиля, и, уставив на него изумленный взгляд, он весь превратился в слух.
"Now," continued the speaker, "all these things that befell me appear in a new light.
— Но теперь, — продолжал рассказчик, — все эти события выступают в ином свете.
The sequence of events that I once thought so unfortunate created the splendid powers of which, later, I became so proud.
Пожалуй, тот порядок вещей, прежде казавшийся мне несчастьем, и развил во мне прекрасные способности, которыми впоследствии я гордился.
If I may believe you, I possess the power of readily expressing my thoughts, and I could take a forward place in the great field of knowledge; and is not this the result of scientific curiosity, of excessive application, and a love of reading which possessed me from the age of seven till my entry on life?
Разве не философской любознательности и чрезвычайной трудоспособности, любви к чтению — всему, что с семилетнего возраста вплоть до первого выезда в свет наполняло мою жизнь, — обязан я тем, что так легко, если верить вам, умею выражать свои идеи и идти вперед по обширному полю человеческого знания?
The very neglect in which I was left, and the consequent habits of self-repression and self-concentration; did not these things teach me how to consider and reflect?
Не одиночество ли, на которое я был обречен, не привычка ли подавлять своя чувства и жить внутреннею жизнью наделили меня умением сравнивать и размышлять?
Nothing in me was squandered in obedience to the exactions of the world, which humble the proudest soul and reduce it to a mere husk; and was it not this very fact that refined the emotional part of my nature till it became the perfected instrument of a loftier purpose than passionate desires?
Моя чувствительность, затерявшись в волнениях света, которые принижают даже прекраснейшую душу и делают из нее какую-то тряпку, ушла в себя настолько, что стала совершенным органом воли, более возвышенной, чем жажда страсти?
I remember watching the women who mistook me with all the insight of contemned love.
Не признанный женщинами, я, помню, наблюдал их с проницательностью отвергнутой любви.
"I can see now that my natural sincerity must have been displeasing to them; women, perhaps, even require a little hypocrisy.
Теперь-то я понимаю, что моя бесхитростность не могла их привлекать!
Вероятно, женщинам даже нравится в нас некоторое притворство.
And I, who in the same hour's space am alternately a man and a child, frivolous and thoughtful, free from bias and brimful of superstition, and oftentimes myself as much a woman as any of them; how should they do otherwise than take my simplicity for cynicism, my innocent candor for impudence?
В течение одного часа я могу быть мужчиной и ребенком, ничтожеством и мыслителем, могу быть свободным от предрассудков и полным суеверий, часто я бываю не менее женственным, чем сами женщины, — а коли так, то не было ли у них оснований принимать мою наивность за цинизм и самую чистоту моих мыслей за развращенность?
скачать в HTML/PDF
share