5#

Шум и ярость. - параллельный перевод

Изучайте английский язык с помощью параллельного текста книги "Шум и ярость". Метод интервальных повторений для пополнения словарного запаса английских слов. Встроенный словарь. Аналог метода Ильи Франка по изучению английского языка. Всего 815 книг и 2622 познавательных видеоролика в бесплатном доступе.

страница 144 из 284  ←предыдущая следующая→ ...

But if Mother was up we always began by playing on the porch until she said we were making too much noise, then we went out and played under the wisteria frame.
Но если мама на ногах, то играем сперва на веранде, а потом мама пожалуется, что мы слишком шумим, и мы уходим под глицинии.
This was where I saw the river for the last time this morning, about here.
Вот здесь мелькнула река в последний раз сегодня утром – примерно здесь.
I could feel water beyond the twilight, smell.
За сумерками ощутима вода, пахнет ею.
When it bloomed in the spring and it rained the smell was everywhere you didn't notice it so much at other times but when it rained the smell began to come into the house at twilight either it would rain more at twilight or there was something in the light itself but it always smelled strongest then until I would lie in bed thinking when will it stop when will it stop.
The draft in the door smelled of water, a damp steady breath.
Когда весной зацветала жимолость, то в дождь запах ее был повсюду.
В другую погоду не так, но только дождь и сумерки, как запах начинал течь в дом; то ли дождь шел больше сумерками, то ли в свете сумеречном есть что-то такое, но пахло сильнее всего в сумерки; до того распахнется, бывало, что лежишь в постели и повторяешь про себя – когда же этот запах кончится, ну когда же он кончится. (Из двери трамвая тянет водой, дует крепко и влажно).
Sometimes I could put myself to sleep saying that over and over until after the honeysuckle got all mixed up in it the whole thing came to symbolis night and unrest I seemed to be lying neither asleep nor awake looking down a long corridor of gray halflight where all stable things had become shadowy paradoxical all I had done shadows all I had felt suffered taking visible form antic and perverse mocking without relevance inherent themselves with the denial of the significance they should have affirmed thinking I was I was not who was not was not who.
Повторяешь-повторяешь и уснешь иногда, а потом так оно все смешалось с жимолостью, что стало равнозначно ночи и тревоге.
Лежишь, и кажется – ни сон ни явь, а длинный коридор серого полумрака, и в глубине его там все опризрачнено, извращено все, что только я сделал, испытал, перенес, все обратилось в тени, облеклось видимой формой, причудливой, перековерканной, и насмехается нелепо, и само себя лишает всякого значения.
Лежишь и думаешь: я был – я не был – не был кто – был не кто.
I could smell the curves of the river beyond the dusk and I saw the last light supine and tranquil upon tideflats like pieces of broken mirror, then beyond them lights began in the pale clear air, trembling a little like butterflies hovering a long way off.
Сквозь сумерки пахнет речными излуками, и последний отсвет мирно лег на плесы, как на куски расколотого зеркала, а за ними в бледном чистом воздухе уже показались огни и слегка дрожат удаленными мотыльками.
Benjamin the child of.
Бенджамин, дитя мое.
How he used to sit before that mirror.
Как он сидит, бывало, перед этим зеркалом.
Refuge unfailing in which conflict tempered silenced reconciled.
Прибежище надежное, где непорядок смягчен, утишен, сглажен.
Benjamin the child of mine old age held hostage into Egypt.
Бенджамин, дитя моей старости, заложником томящийся в Египте.
O Benjamin.
О Бенджамин.
Dilsey said it was because Mother was too proud for him.
Дилси говорит: причина в том, что матери он в стыд.
They come into white people's lives like that in sudden sharp black trickles that isolate white facts for an instant in unarguable truth like under a microscope; the rest of the time just voices that laugh when you see nothing to laugh at, tears when no reason for tears.
Внезапными острыми струйками прорываются они вот этак в жизнь ходиков, на мгновенье беря белый факт в черное кольцо неоспоримой правды, как под микроскоп; все же остальное время они – лишь голоса, смех, беспричинный с твоей точки зрения, и слезы тоже без причин.
скачать в HTML/PDF
share