5#

Шум и ярость. - параллельный перевод

Изучайте английский язык с помощью параллельного текста книги "Шум и ярость". Метод интервальных повторений для пополнения словарного запаса английских слов. Встроенный словарь. Аналог метода Ильи Франка по изучению английского языка. Всего 815 книг и 2620 познавательных видеороликов в бесплатном доступе.

страница 74 из 284  ←предыдущая следующая→ ...

The float was empty and the doors were closed.
На плоту никого, двери помещения закрыты.
Crew just pulled in the late afternoon now, resting up before.
Восьмерка наша теперь гребет только после обеда – отдыхают перед.
The shadow of the bridge, the tiers of railing, my shadow leaning flat upon the water, so easily had I tricked it that would not quit me.
Тень моста, полосы перил, и моя тень плоско на воде – как просто оказалось заманить ее, чтобы никуда от меня не ушла.
At least fifty feet it was, and if I only had something to blot it into the water, holding it until it was drowned, the shadow of the package like two shoes wrapped up lying on the water.
Футов полсотни верных, и если б было чем нажать сверху, окунуть, чтоб захлебнулась.
И тень от утюгов, как от завернутых туфель, тоже лежит на воде.
Niggers say a drowned man's shadow was watching for him in the water all the time.
Негры говорят, что тень утопленника так при нем и караулит.
It twinkled and glinted, like breathing, the float slow like breathing too, and debris half submerged, healing out to the sea and the caverns and the grottoes of the sea.
Блестит вода, играет, будто дышит, и плот покачивается, как будто дышит тоже, и обломки к морю плывут полупогруженно – на мирный сон в морские пещеры и гроты.
The displacement of water is equal to the something of something.
Вес вытесненной жидкости равен тому-то без того-то.
Reducto absurdum of all human experience, and two six-pound flat-irons weigh more than one tailor's goose.
Сведенный к нелепости общечеловеческий опыт, и два малых шестифунтовых утюга тяжелее, чем один большой портновский.
What a sinful waste Dilsey would say.
Что за безбожное транжирство, сказала бы Дилси.
Benjy knew it when Damuddy died.
Когда бабушка умерла, Бенджи знал.
He cried.
Он плакал.
He smell hit.
Он учуял.
He smell hit.
Учуял.
The tug came back downstream, the water shearing in long rolling cylinders, rocking the float at last with the echo of passage, the float lurching onto the rolling cylinder with a plopping sound and a long jarring noise as the door rolled back and two men emerged, carrying a shell.
Буксир идет обратно, режет воду на два длинных катящихся вала; наконец до плота докатилось, колыхнуло отзвуком движенья, плот чмокнул, взлезая на катящийся вал, и тут отворилась дверь со скрежетом, и двое вынесли гоночную лодку-одиночку.
They set it in the water and a moment later Bland came out, with the sculls.
Опустили на воду, секундой позже вышел с веслами Джеральд Блэнд.
He wore flannels, a gray jacket and a stiff straw hat.
На нем фланелевые брюки, серый пиджак и жесткая соломенная шляпа-канотье.
Either he or his mother had read somewhere that Oxford students pulled in flannels and stiff hats, so early one March they bought Gerald a one pair shell and in his flannels and stiff hat he went on the river.
То ли он, то ли его мать где-то вычитала, что оксфордские студенты занимаются греблей в фланелевых брюках и канотье, и вот в начале марта Джеральду купили лодку, и он явился на реку во фланелевых брючках и в соломенной шляпе.
The folks at the boathouse threatened to call a policeman, but he went anyway.
Лодочники грозились позвать полисмена, но Джеральд и бровью не повел.
His mother came down in a hired auto, in a fur suit like an arctic explorer's, and saw him off in a twenty-five mile wind and a steady drove of ice floes like dirty sheep.
Приехала и мать в такси, закутанная в меховую шубу на зависть полярным исследователям, и проводила сына в плавание, – а ветер шестибалльный, и по реке льдины косяками, как грязные овцы.
скачать в HTML/PDF
share