6#

Яма. - параллельный перевод

Изучайте английский язык с помощью параллельного текста книги "Яма". Метод интервальных повторений для пополнения словарного запаса английских слов. Встроенный словарь. Аналог метода Ильи Франка по изучению английского языка. Всего 815 книг и 2620 познавательных видеороликов в бесплатном доступе.

страница 115 из 351  ←предыдущая следующая→ ...

The number of thefts and murders increased with astounding rapidity.
Число краж и убийств возросло с поражающей быстротой.
The police, collected in augmented proportions, lost its head and was swept off its feet.
Полиция, собранная в усиленных размерах, терялась и сбивалась с ног.
But it must also be said that, having gorged itself with plentiful bribes, it resembled a sated python, willy-nilly drowsy and listless.
Но впоследствии, обкормившись обильными взятками, она стала походить на сытого удава, поневоле сонного и ленивого.
People were killed for anything and nothing, just so.
Людей убивали ни за что ни про что, так себе.
It happened that men would walk up to a person in broad daylight somewhere on an unfrequented street and ask:
Случалось, просто подходили среди бела дня где-нибудь на малолюдной улице к человеку и спрашивали:
“What’s your name?”
«Как твоя фамилия?» –
“Fedorov.”
«Федоров». –
“Aha, Federov?
«Ага.
Федоров?
Then take this!” and they would slit his belly with a knife.
Так получай!» – и распарывали ему живот ножом.
They nicknamed these blades just that in the city— “rippers”; and there were among them names of which the city news seemed actually proud: the two brothers Polishchuk (Mitka and Dundas), Volodka the Greek, Fedor Miller, Captain Dmitriev, Sivocho, Dobrovolski, Shpachek, and many others.
Так в городе и прозвали этих шалунов «подкалывателями», и были между ними имена, которыми как будто бы гордилась городская хроника: Полищуки, два брата (Митька и Дундас), Володька Грек, Федор Миллер, капитан Дмитриев, Сивохо, Добровольский, Шпачек и многие другие.
Both day and night on the main streets of the frenzied city stood, moved, and yelled the mob, as though at a fire.
И днем и ночью на главных улицах ошалевшего города стояла, двигалась и орала толпа, точно на пожаре.
It would be almost impossible to describe what went on in the Yamkas then.
Почти невозможно было описать, что делалось тогда на Ямках.
Despite the fact that the madams had increased the staff of their patients to more than double and increased their prices trebly, their poor demented girls could not catch up in satisfying the demands of the drunken, crazed public, which threw money around like chips.
Несмотря на то, что хозяйки увеличили более чем вдвое состав своих пациенток и втрое увеличили цены, их бедные, обезумевшие девушки не успевали удовлетворять требованиям пьяной шальной публики, швырявшей деньгами, как щепками.
It happened that in the drawing room, filled to overflowing with people, each girl would be awaited for by some seven, eight, at times even ten, men.
Случалось, что в переполненном народом зале, где было тесно, как на базаре, каждую девушку дожидалось по семи, восьми, иногда по десяти человек.
It was, truly, some kind of a mad, intoxicated, convulsive time!
Было поистине какое-то сумасшедшее, пьяное, припадочное время!
And from that very time began all the misfortunes of the Yamkas, which brought them to ruin.
С него-то и начались все злоключения Ямков, приведшие их к гибели.
And together with the Yamkas perished also the house, familiar to us, of the stout, old, pale-eyed Anna Markovna.
А вместе с Ямками погиб и знакомый нам дом толстой старой бледноглазой Анны Марковны.
Chapter 2  
II
The passenger train sped merrily from the south to the north, traversing golden fields of wheat and beautiful groves of oak, careering with rumbling upon iron bridges over bright rivers, leaving behind it whirling clouds of smoke.
Пассажирский поезд весело бежал с юга на север, пересекая золотые хлебные поля и прекрасные дубовые рощи, с грохотом проносясь по железным мостам над светлыми речками, оставляя после себя крутящиеся клубы дыма.
In the Coupe of the second class, even with open windows, there was a fearful stuffiness, and it was hot.
В купе второго класса, даже при открытом окне, стояла страшная духота и было жарко.
скачать в HTML/PDF
share