6#

Яма. - параллельный перевод

Изучайте английский язык с помощью параллельного текста книги "Яма". Метод интервальных повторений для пополнения словарного запаса английских слов. Встроенный словарь. Аналог метода Ильи Франка по изучению английского языка. Всего 815 книг и 2620 познавательных видеороликов в бесплатном доступе.

страница 148 из 351  ←предыдущая следующая→ ...

Russian manners are coarse, and often simply inhuman manners.
Русские нравы грубые, а то и просто бесчеловечные нравы.
I’m afraid that you will be insulted by some pungent, unseemly word, or that a chance visitor will play some senseless prank before you … ”
Я боюсь, что вас оскорбят резким, непристойным словом или случайный посетитель сделает при вас какую-нибудь нелепую выходку...
“Ah, my God,” impatiently interrupted Rovinskaya; “when I was singing in London, there were many at that time paying court to me, and I did not hesitate to go and see the filthiest dens of Whitechapel in a choice company.
– Ах, боже мой, – нетерпеливо прервала Ровинская,когда я пела в Лондоне, то в это время за мной многие ухаживали, и я не постеснялась в избранной компании поехать смотреть самые грязные притоны Уайтчепля.
I will say, that I was treated there very carefully and anticipatingly.
Скажу, что ко мне там относились очень бережно и предупредительно.
I will also say, that there were with me at that time two English aristocrats; lords, both sportsmen, both people unusually strong physically and morally, who, of course, would never have allowed a woman to be offended.
Скажу также, что со мной были в это время двое английских аристократов, лорды, оба спортсмены, оба люди не обыкновенно сильные физически и морально, которые, конечно, никогда не позволили бы обидеть женщину.
However, perhaps you, Volodya, are of the race of cowards?”
Впрочем, может быть, вы, Володя, из породы трусов?..
Chaplinsky flared up:
Чаплинский вспыхнул:
“Oh, no, no, Ellena Victorovna.
– О нет, нет, Елена Викторовна.
I forewarned you only out of love for you.
Я вас предупреждал только из любви к вам.
But if you command, then I’m ready to go where you will.
Но если вы прикажете, то я готов идти, куда хотите.
Not only on this dubious undertaking, but even very death itself.”
Не только в это сомнительное предприятие, но хоть и на самую смерть.
By this time they had already driven up to the most luxurious establishment in the Yamkas— Treppel’s.
В это время они уже подъехали к самому роскошному заведению на Ямках – к Треппелю.
Ryazanov the lawyer said, smiling with his usual ironic smile:
Адвокат Рязанов сказал, улыбаясь своей обычной иронической улыбкой:
“And so, the inspection of the menagerie begins.”
– Итак, начинается обозрение зверинца.
They were led into a cabinet with crimson wall paper, and on the wall paper was repeated, in the “empire” style, a golden design in the form of small laurel wreaths.
Их провели в кабинет с малиновыми обоями, а на обоях повторялся, в стиле «ампир», золотой рисунок в виде мелких лавровых венков.
And at once Rovinskaya recognized, with the keen memory of an artiste, that exactly the same paper had also been in that cabinet in which they had just been sitting.
И сразу Ровинская узнала своей зоркой артистической памятью, что совершенно такие же обои были и в том кабинете, где они все четверо только что сидели.
Four German women from the Baltic provinces came out.
Вышли четыре остзейские немки.
All of them stout, full-breasted, blonde, powdered, very important and respectful.
Все толстые, полногрудые блондинки, напудренные, очень важные и почтительные.
The conversation did not catch on at first.
Разговор сначала не завязывался.
The girls sat immovable, like carvings of stone, in order to pretend with all their might that they were respectable ladies.
Девушки сидели неподвижно, точно каменные изваяния, чтобы изо всех сил притвориться приличными дамами.
Even the champagne, which Ryazanov called for, did not improve the mood.
Даже шампанское, которое потребовал Рязанов, не улучшило настроения.
Rovinskaya was the first to come to the aid of the party.
Turning to the stoutest, fairest German of all, who resembled a loaf, she asked politely in German:
Ровинская первая пришла на помощь обществу, обратившись к самой толстой, самой белокурой, похожей на булку, немке.
Она спросила вежливо по-немецки:
скачать в HTML/PDF
share