6#

Яма. - параллельный перевод

Изучайте английский язык с помощью параллельного текста книги "Яма". Метод интервальных повторений для пополнения словарного запаса английских слов. Встроенный словарь. Аналог метода Ильи Франка по изучению английского языка. Всего 815 книг и 2622 познавательных видеоролика в бесплатном доступе.

страница 171 из 351  ←предыдущая следующая→ ...

This isn’t a comrade in a petticoat, but … simply, I was just now with my colleagues … that is, I wasn’t, but just dropped in for a minute with my friends into the Yamkas, to Anna Markovna … ”
Это вовсе не товарищ в юбке, а это... просто я сейчас был с коллегами, был... то есть не был, а только заехал на минутку с товарищами на Ямки, к Анне Марковне.
“With whom?” asked Nijeradze, becoming animated.
– С кем? – спросил, оживившись, Нижерадзе.
“Well, isn’t it all the same to you, prince?
– Ну, не все ли тебе равно, князь?
There was Tolpygin, Ramses, a certain sub-professor— Yarchenko— Borya Sobashnikov, and others … I don’t recall.
Был Толпыгин, Рамзес, приват-доцент один – Ярченко, Боря Собашников и другие... не помню.
We had been boat-riding the whole evening, then dived into a publican’s, and only after that, like swine, started for the Yamkas.
Катались на лодке целый вечер, потом нырнули в кабачару, а уж потом, как свиньи, на Ямки.
I, you know, am a very abstemious man.
Я, ты знаешь, человек очень воздержанный.
I only sat and soaked up cognac, like a sponge, with a certain reporter I know.
Я только сидел и насасывался коньяком, как губка, с одним знакомым репортером.
Well, all the others fell from grace however.
Ну, а прочие все грехопаднули.
And so, toward morning, for some reason or other, I went all to pieces.
И вот поутру отчего-то я совсем размяк.
I got so sad and full of pity from looking at these unhappy women.
Так мне стало грустно и жалко глядеть на этих несчастных женщин.
I also thought, now, of how our sisters enjoy our regard, love, protection; how our mothers are surrounded with reverent adoration.
Подумал я и о том, что вот наши сестры пользуются нашим вниманием, любовью, покровительством, наши матери окружены благоговейным обожанием.
Just let some one say one rude word to them, shove them, offend them; we are ready to chew his throat off!
Попробуй кто-нибудь сказать им грубое слово, толкнуть, обидеть, – ведь мы горло готовы перегрызть каждому!
Isn’t that the truth?”
Не правда ли?
“M-m? … ” drawled out the Georgian, half questioningly, half expectantly, and squinted his eyes to one side.
– М-м?.. – протянул не то вопросительно, не то выжидательно грузин и скосил глаза вбок.
“Well, then I thought: why, now, any blackguard, any whippersnapper, any shattered ancient can take any one of these women to himself for a minute or for a night, as a momentary whim; and indifferently, one superfluous time more— the thousand and first— profane and defile in her that which is the most precious in a human being— love… Do you understand— revile, trample it underfoot, pay for the visit and walk away in peace, his hands in his pockets, whistling.
– Ну вот, я и подумал: а ведь каждую из этих женщин любой прохвост, любой мальчишка, любой развалившийся старец может взять себе на минуту или на ночь, как мгновенную прихоть, и равнодушно еще в лишний, тысяча первый раз осквернить и опоганить в ней то, что в человеке есть самое драгоценное – любовь...
Понимаешь, надругаться, растоптать ногами, заплатить за визит и уйти спокойно, ручки в брючки, посвистывая.
But the most horrible of all is that all this has come to be a habit with them; it’s all one to her, and it’s all one to him.
А ужаснее всего, что это все вошло уже у них в привычку: и ей все равно, и ему все равно.
скачать в HTML/PDF
share