6#

Яма. - параллельный перевод

Изучайте английский язык с помощью параллельного текста книги "Яма". Метод интервальных повторений для пополнения словарного запаса английских слов. Встроенный словарь. Аналог метода Ильи Франка по изучению английского языка. Всего 815 книг и 2620 познавательных видеороликов в бесплатном доступе.

страница 247 из 351  ←предыдущая следующая→ ...

It’s a shame to put on airs before a poor girl— that’s what!”
Стыдно так над бедной девушкой изголяться, – вот что!
Simanovsky, who had gotten into trouble, said a few general consolatory words in a judicious bass, such as the noble fathers used in olden comedies, and led his ladies off.
Попавший в беду Симановский сказал несколько общих утешительных слов таким рассудительным басом, каким в старинных комедиях говорили благородные отцы, и увел своих дам.
But he was fated to play one more very shameful, distressing, and final rôle in the free life of Liubka.
Но ему суждено было сыграть еще одну, очень постыдную, тяжелую и последнюю роль в свободной жизни Любки.
She had already complained to Lichonin for a long time that the presence of Simanovsky was oppressive to her; but Lichonin paid no attention to womanish trifles: the vacuous, fictitious, wordy hypnosis of this man of commands was strong within him.
Она давно уже жаловалась Лихонину на то, что ей тяжело присутствие Симановского, но Лихонин не обращал на женские пустяки внимания: был силен в нем пустошный, выдуманный фразерский гипноз этого человека повелений.
There are influences, to get rid of which is difficult, almost impossible.
Есть влияния, от которых освободиться трудно, почти невозможно.
On the other hand, he was already for a long time feeling the burden of co-habitation with Liubka.
С другой стороны, он уже давно тяготился сожительством с Любкой.
Frequently he thought to himself:
Часто он думал про себя:
“She is spoiling my life; I am growing common, foolish; I have become dissolved in fool benevolence; it will end up in my marrying her, entering the excise or the assay office, or getting in among pedagogues; I’ll be taking bribes, will gossip, and become an abominable provincial morel.
«Она заедает мою жизнь, я пошлею, глупею, я растворился в дурацкой добродетели; кончится тем, что я женюсь на ней, поступлю в акциз, или в сиротский суд, или в педагоги, буду брать взятки, сплетничать и сделаюсь провинциальным гнусным сморчком.
And where are my dreams of the power of thought, the beauty of life, of love and deeds for all humanity?” he would say, at times even aloud, and pull his hair.
И где же мои мечты о власти ума, о красоте жизни, общечеловеческой любви и подвигах?» – говорил он иногда даже вслух и теребил свои волосы.
And for that reason, instead of attentively going into Liubka’s complaints, he would lose his temper, yell, stamp his feet, and the patient, meek Liubka would grow quiet and retire into the kitchen, to have a good cry there.
И потому, вместо того чтобы внимательно разобраться в жалобах Любки, он выходил из себя, кричал, топал ногами, а терпеливая, кроткая Любка смолкала и удалялась в кухню, чтобы там выплакаться.
Now more and more frequently, after family quarrels, in the minutes of reconciliation he would say to Liubka:
Теперь все чаще и чаще, после семейных ссор, в минуты примирения, он говорил Любке:
“My dear Liuba, you and I do not suit each other, comprehend that.
– Дорогая Люба, мы с тобой не подходим друг к другу, пойми это.
Look: here are a hundred roubles for you, ride home.
Смотри: вот тебе сто рублей, поезжай домой.
Your relatives will receive you as their own.
Родные тебя примут, как свою.
Live there a while, look around you.
Поживи, осмотрись.
скачать в HTML/PDF
share