Яма. - параллельный перевод

Изучайте английский язык с помощью параллельного текста книги "Яма". Метод интервальных повторений для пополнения словарного запаса английских слов. Встроенный словарь. Аналог метода Ильи Франка по изучению английского языка. Всего 815 книг и 2620 познавательных видеороликов в бесплатном доступе.

страница 261 из 351  ←предыдущая следующая→ ...

As it is known, love with the late great Turgenev is always surrounded with a tantalizing veil; some sort of crepe, unseizable, forbidden, but tempting: his maidens have forebodings of love and are agitated at its approach, and are ashamed beyond all measure, and tremble, and turn red.
Как известно, у покойного великого Тургенева любовь всегда окружена дразнящей завесой, какой-то дымкой, неуловимой, запретной, но соблазнительной: девушки у него предчувствуют любовь, и волнуются от ее приближения, и стыдятся свыше меры, и дрожат, и краснеют.
Married women or widows travel this tortuous path somewhat differently: they struggle for a long time with their duty, or with respectability, or with the opinion of the world; and, in the end— oh!— fall with tears; or— oh!— begin to brave it; or, which is still more frequent, the implacable fate cuts short her or his life at the most— oh!— necessary moment, when it only lacks a light puff of wind for the ripened fruit to fall.
Замужние женщины или вдовы совершают этот мучительный путь несколько иначе: они долго борются с долгом, или с порядочностью, или с мнением света, и, наконец, – ах! – падают со слезами, или – ах! начинают бравировать, или, что еще чаще, неумолимый рок прерывает ее или его жизнь в самый – ах! – нужный момент, когда созревшему плоду недостает только легкого дуновения ветра, чтобы упасть.
And yet all of his personages still thirst after this shameful love; weep radiantly and laugh joyously from it; and it shuts out all the world for them.
И все его персонажи все-таки жаждут этой постыдной любви, светло плачут и радостно смеются от нее, и она заслоняет для них весь мир.
But since boys think entirely differently than we grown-ups, and since everything that is forbidden, everything not said fully, or said in secret, has in their eyes an enormous, not only twofold but threefold interest— it is therefore natural that out of reading they drew the hazy thought that the grown-ups were concealing something from them.
Но так как мальчики думают совершенно иначе, чем мы, взрослые, и так как все запретное, все недосказанное или сказанное по секрету имеет в их глазах громадный, не только сугубый, но трегубый интерес, то, естественно, что из чтения они выводили смутную мысль, что взрослые что-то скрывают от них.
And it must be mentioned— had not Kolya (like the majority of those of his age) seen the chambermaid Phrociya— so rosy-cheeked, always merry, with legs of the hardness of steel (at times he, in the heat of playing, had slapped her on the back), had he not seen her once, when Kolya had by accident walked quickly into papa’s cabinet, scurry out of there with all her might, covering her face with her apron; and had he not seen that during this time papa’s face was red, with a dark blue, seemingly lengthened nose?
And Kolya had reflected:
Да и то надо сказать, разве Коля, подобно большинству его сверстников, не видал, как горничная Фрося, такая краснощекая, вечно веселая, с ногами твердости стали (он иногда, развозившись, хлопал ее по спине), как она однажды, когда Коля случайно быстро вошел в папин кабинет, прыснула оттуда во весь дух, закрыв лицо передником, и разве он не видал, что в это время у папы было лицо красное, с сизым, как бы удлинившимся носом, и Коля подумал:
“Papa looks like a turkey.”
«Папа похож на индюка».
Had not Kolya—  partly through the fondness for pranks and the mischievousness natural to all boys, partly through tedium— accidentally discovered in an unlocked drawer of papa’s writing table an enormous collection of cards, whereon was represented just that which shop clerks call the crowning of love, and worldly nincompoops— the unearthly passion?
Разве у того же папы Коля, отчасти по свойственной всем мальчикам проказливости и озорству, отчасти от скуки, не открыл случайно в незапертом ящике папиного письменного стола громадную коллекцию карточек, где было представлено именно то, что приказчики называют увенчанием любви, а светские оболтусы – неземною страстью.
скачать в HTML/PDF