6#

Яма. - параллельный перевод

Изучайте английский язык с помощью параллельного текста книги "Яма". Метод интервальных повторений для пополнения словарного запаса английских слов. Встроенный словарь. Аналог метода Ильи Франка по изучению английского языка. Всего 815 книг и 2622 познавательных видеоролика в бесплатном доступе.

страница 96 из 351  ←предыдущая следующая→ ...

“Shall I speak on?” continued Platonov undecidedly.
“Are you bored?”
– Говорить ли дальше? – продолжал нерешительно Платонов. – Скучно?
“No, no, I beg of you, speak on.”
– Нет, нет, прошу тебя, говори.
“They also lie, and lie especially innocently, to those who preen themselves before them on political hobby horses.
– Лгут они еще и лгут особенно невинно тем, кто перед ними красуется на политических конях.
Here they agree with anything you want.
Тут они со всем, с чем хочешь, соглашаются.
I shall tell her to-day: Away with the modern bourgeois order!
Я ей сегодня скажу:
«Долой современный буржуазный строй!
Let us destroy with bombs and daggers the capitalists, landed proprietors, and the bureaucracy!
Уничтожим бомбами и кинжалами капиталистов, помещиков и бюрократию!»
She’ll warmly agree with me.
Она горячо согласится со мною.
But to-morrow the hanger-on Nozdrunov will yell that it’s necessary to string up all the socialists, to beat up all the students and massacre all the sheenies, who partake of communion in Christian blood.
Но завтра лабазник Ноздрунов будет орать, что надо перевешать всех социалистов, передрать всех студентов и разгромить всех жидов, причащающихся христианской кровью.
And she’ll gleefully agree with him as well.
И она радостно согласится и с ним.
But if in addition to that you’ll also inflame her imagination, make her fall in love with yourself, then she’ll go with you everywhere you may wish— on a pogrom, on a barricade, on a theft, on a murder.
Но если к тому же еще вы воспламените ее воображение, влюбите ее в себя, то она за вами пойдет всюду, куда хотите: на погром, на баррикаду, на воровство, на убийство.
But then, children also are yielding.
Но и дети ведь так же податливы.
And they, by God, are children, my dear Lichonin…
А они, ей-богу, дети, милый мой Лихонин...
“At fourteen years she was seduced, and at sixteen she became a patent prostitute, with a yellow ticket and a venereal disease.
В четырнадцать лет ее растлили, а в шестнадцать она стала патентованной проституткой, с желтым билетом и с венерической болезнью.
And here is all her life, surrounded and fenced off from the universe with a sort of a bizarre, impenetrable and dead wall.
И вот вся ее жизнь обведена и отгорожена от вселенной какой-то причудливой, слепой и глухой стеною.
Turn your attention to her everyday vocabulary— thirty or forty words, no more— altogether as with a baby or a savage: to eat, to drink, to sleep, man, bed, the madam, rouble, lover, doctor, hospital, linen, policeman— and that’s all.
Обрати внимание на ее обиходный словарь тридцать – сорок слов, не более, – совсем как у ребенка или дикаря: есть, пить, спать, мужчина, кровать, хозяйка, рубль, любовник, доктор, больница, белье, городовой – вот и все.
And so her mental development, her experience, her interests, remain on an infantile plane until her very death, exactly as in the case of a gray and naïve lady teacher who has not crossed over the threshold of a female institute since she was ten, as in the case of a nun given as a child into a convent.
Ее умственное развитие, ее опыт, ее интересы так и остаются на детском уровне до самой смерти, совершенно гак же, как у седой и наивной классной дамы, с десяти лет не переступавшей институтского порога, как у монашенки, отданной ребенком в монастырь.
In a word, picture to yourself a tree of a genuinely great species, but raised in a glass bell, in a jar from jam.
Словом, представь себе дерево настоящей крупной породы, но выращенное в стеклянном колпаке, в банке из-под варенья.
And precisely to this childish phase of their existence do I attribute their compulsory lying—­so innocent, purposeless and habitual … But then, how fearful, stark, unadorned with anything the frank truth in this business-like dickering about the price of a night; in these ten men in an evening; in these printed rules, issued by the city fathers, about the use of a solution of boric acid and about maintaining one’s self in cleanliness; in the weekly doctors’ inspections; in the nasty diseases, which are looked upon as lightly and facetiously, just as simply and without suffering, as a cold would be; in the deep revulsion of these women to men— so deep, that they all, without conception, compensate for it in the Lesbian manner and do not even in the least conceal it.
И именно к этой детской стороне их быта я и отношу их вынужденную ложь – такую невинную, бесцельную и привычную...
Но зато какая страшная, голая, ничем не убранная, откровенная правда в этом деловом торге о цене ночи, в этих десяти мужчинах в -вечер, в этих печатных правилах, изданных отцами города, об употреблении раствора борной кислоты и о содержании себя в чистоте, в еженедельных докторских осмотрах, в скверных болезнях, на которые смотрят так же легко и шутливо, так же просто и без страдания, как на насморк, в глубоком отвращении этих женщин к мужчинам,таком глубоком, что все они, без исключения, возмещают его лесбийским образом и даже ничуть этого не скрывают.
скачать в HTML/PDF
share