6#

Ярмарка тщеславия. - параллельный перевод

Изучайте английский язык с помощью параллельного текста книги "Ярмарка тщеславия". Метод интервальных повторений для пополнения словарного запаса английских слов. Встроенный словарь. Аналог метода Ильи Франка по изучению английского языка. Всего 670 книг и 1979 познавательных видеороликов в бесплатном доступе.

страница 238 из 890  ←предыдущая следующая→ ...

Bent upon these hymeneal projects, and with the applause and consent of Mrs. Sedley, who did not care to break the matter personally to her husband, Mr. Dobbin went to seek John Sedley at his house of call in the City, the Tapioca Coffee-house, where, since his own offices were shut up, and fate had overtaken him, the poor broken-down old gentleman used to betake himself daily, and write letters and receive them, and tie them up into mysterious bundles, several of which he carried in the flaps of his coat.
Поглощенный этими матримониальными проектами, мистер Доббин с одобрения и согласия миссис Седли, не пожелавшей обсуждать этот вопрос со своим супругом, отправился на поиски Джона Седли в кофейню
"Тапиока", обычное его теперь пристанище в Сити, где с закрытием его собственной конторы, с тех пор как на него обрушилась судьба, бедный разбитый старик ежедневно проводил время, - здесь он писал письма, получал письма, связывал их в какие-то таинственные пачки, которые постоянно торчали из карманов его сюртука.
I don't know anything more dismal than that business and bustle and mystery of a ruined man: those letters from the wealthy which he shows you: those worn greasy documents promising support and offering condolence which he places wistfully before you, and on which he builds his hopes of restoration and future fortune.
Я не знаю ничего более плачевного, чем деловитость, суетливость и таинственность разорившегося человека.
Он показывает вам письма от богачей, он раскладывает перед вами эти затасканные, засаленные документы, говорящие о сочувствии и обещающие поддержку, и в глазах его светится тоскливый огонек: здесь все его надежды на восстановление доброго имени и благосостояния.
My beloved reader has no doubt in the course of his experience been waylaid by many such a luckless companion.
Моего любезного читателя, без сомнения, не раз останавливал такой злосчастный неудачник.
He takes you into the corner; he has his bundle of papers out of his gaping coat pocket; and the tape off, and the string in his mouth, and the favourite letters selected and laid before you; and who does not know the sad eager half-crazy look which he fixes on you with his hopeless eyes?
Он отводит вас куда-нибудь в уголок, вытаскивает из оттопырившегося кармана сюртука связку бумаг, развязывает ее и, взяв веревочку в зубы, отбирает излюбленные письма и раскладывает перед вами.
Кому незнаком этот скорбный, беспокойный, полубезумный взгляд, устремленный на вас с выражением безнадежности?
Changed into a man of this sort, Dobbin found the once florid, jovial, and prosperous John Sedley.
Доббин в таком именно состоянии и застал Джона Седли, некогда жизнерадостного, цветущего и преуспевающего.
His coat, that used to be so glossy and trim, was white at the seams, and the buttons showed the copper.
Сюртук его, обычно такой щеголеватый и опрятный, побелел по швам, а на пуговицах сквозила медь.
His face had fallen in, and was unshorn; his frill and neckcloth hung limp under his bagging waistcoat.
Лицо осунулось и было небрито; жабо и галстук повисли тряпкой над мешковатым жилетом.
When he used to treat the boys in old days at a coffee-house, he would shout and laugh louder than anybody there, and have all the waiters skipping round him; it was quite painful to see how humble and civil he was to John of the Tapioca, a blear-eyed old attendant in dingy stockings and cracked pumps, whose business it was to serve glasses of wafers, and bumpers of ink in pewter, and slices of paper to the frequenters of this dreary house of entertainment, where nothing else seemed to be consumed.
Бывало, в прежние времена, угощая приятеля в кофейне, Седли кричал и смеялся громче всех, и все лакеи суетились около него.
А теперь просто больно было смотреть, как смиренно и вежливо разговаривал он в
"Тапиоке" с Джоном, старым подслеповатым слугой в грязных чулках и стоптанных туфлях, на обязанности которого было подавать рюмки с облатками, оловянные чернильницы вместо оловянных кружек и клочки бумаги вместо сандвичей посетителям этого мрачного увеселительного заведения, где, кажется, ничего иного и не употреблялось.
скачать в HTML/PDF
share
основано на 1 оценках: 5 из 5 1