6#

Ярмарка тщеславия. - параллельный перевод

Изучайте английский язык с помощью параллельного текста книги "Ярмарка тщеславия". Метод интервальных повторений для пополнения словарного запаса английских слов. Встроенный словарь. Аналог метода Ильи Франка по изучению английского языка. Всего 586 книг и 1830 познавательных видеороликов в бесплатном доступе.

страница 48 из 890  ←предыдущая следующая→ ...

"My father's a gentleman, and keeps his carriage"; and Mr. William Dobbin retreated to a remote outhouse in the playground, where he passed a half-holiday in the bitterest sadness and woe.
"Мой папенька джентльмен и ездит в собственной карете!"
После чего мистер Уильям Доббин забился в самый дальний сарай на школьном дворе, где и провел половину праздничного дня в глубокой тоске и унынии.
Who amongst us is there that does not recollect similar hours of bitter, bitter childish grief?
Кто из нас не помнит таких часов горькой-горькой детской печали?
Who feels injustice; who shrinks before a slight; who has a sense of wrong so acute, and so glowing a gratitude for kindness, as a generous boy? and how many of those gentle souls do you degrade, estrange, torture, for the sake of a little loose arithmetic, and miserable dog-latin?
Кто так чувствует несправедливость, кто весь сжимается от пренебрежения, кто с такой болезненной остротой воспринимает всякую обиду и с такой пылкой признательностью отвечает на ласку, как не великодушный мальчик?
И сколько таких благородных душ вы коверкаете, уродуете, обрекаете на муки из-за слабых успехов в арифметике или убогой латыни?
Now, William Dobbin, from an incapacity to acquire the rudiments of the above language, as they are propounded in that wonderful book the Eton Latin Grammar, was compelled to remain among the very last of Doctor Swishtail's scholars, and was "taken down" continually by little fellows with pink faces and pinafores when he marched up with the lower form, a giant amongst them, with his downcast, stupefied look, his dog's-eared primer, and his tight corduroys.
Так и Уильям Доббин из-за неспособности к усвоению начал названного языка, изложенных в замечательном
"Итонском учебнике латинской грамматики", был обречен прозябать среди самых худших учеников доктора Порки и постоянно подвергался глумлениям со стороны одетых в переднички румяных малышей, когда шел рядом с ними в тесных плисовых штанах, с опущенным долу застывшим взглядом, с истрепанным букварем в руке, чувствуя себя среди них каким-то великаном.
High and low, all made fun of him.
They sewed up those corduroys, tight as they were.
They cut his bed-strings.
They upset buckets and benches, so that he might break his shins over them, which he never failed to do.
They sent him parcels, which, when opened, were found to contain the paternal soap and candles.
Все от мала до велика потешались над ним: ушивали ему эти плисовые штаны, и без того узкие, подрезали ремни на его кровати, опрокидывали ведра и скамейки, чтобы он, падая через них, ушибал себе ноги, что он выполнял неукоснительно, посылали ему пакеты, в которых, когда их открывали, оказывались отцовские мыло и свечи.
There was no little fellow but had his jeer and joke at Dobbin; and he bore everything quite patiently, and was entirely dumb and miserable.
Не было ни одного самого маленького мальчика, который не измывался бы и не потешался бы над Доббином.
И все это он терпеливо сносил, безгласный и несчастный.
Cuff, on the contrary, was the great chief and dandy of the Swishtail Seminary.
Каф, напротив, был главным коноводом и щеголем в школе Порки.
He smuggled wine in.
Он тайком приносил в спальню вино.
He fought the town-boys.
Он дрался с городскими мальчишками.
Ponies used to come for him to ride home on Saturdays.
По субботам за ним присылали его собственного пони, чтобы взять молодого хозяина домой.
He had his top-boots in his room, in which he used to hunt in the holidays.
У него в комнате стояли сапоги с отворотами, в которых он охотился во время каникул.
He had a gold repeater: and took snuff like the Doctor.
У него были золотые часы с репетицией, и он нюхал табак не хуже самого доктора Порки...
He had been to the Opera, and knew the merits of the principal actors, preferring Mr. Kean to Mr. Kemble.
Он бывал в опере и судил о достоинствах главнейших артистов, предпочитая мистера Кипа мистеру Кемблу.
He could knock you off forty Latin verses in an hour.
Он мог за один час вызубрить сорок латинских стихов.
скачать в HTML/PDF
share
основано на 1 оценках: 5 из 5 1