4#

Человек в Футляре. - параллельный перевод

Изучайте английский язык с помощью параллельного текста книги "Человек в Футляре". Метод интервальных повторений для пополнения словарного запаса английских слов. Встроенный словарь. Аналог метода Ильи Франка по изучению английского языка. Всего 660 книг и 1899 познавательных видеороликов в бесплатном доступе.

страница 2 из 16  ←предыдущая следующая→ ...

You have heard of him, no doubt.
Вы о нем слышали, конечно.
He was remarkable for always wearing goloshes and a warm wadded coat, and carrying an umbrella even in the very finest weather.
Он был замечателен тем, что всегда, даже в очень хорошую погоду, выходил в калошах и с зонтиком и непременно в теплом пальто на вате.
And his umbrella was in a case, and his watch was in a case made of grey chamois leather, and when he took out his penknife to sharpen his pencil, his penknife, too, was in a little case; and his face seemed to be in a case too, because he always hid it in his turned-up collar.
И зонтик у него был в чехле, и часы в чехле из серой замши, и когда вынимал перочинный нож, чтобы очинить карандаш, то и нож у него был в чехольчике; и лицо, казалось, тоже было в чехле, так как он всё время прятал его в поднятый воротник.
He wore dark spectacles and flannel vests, stuffed up his ears with cotton-wool, and when he got into a cab always told the driver to put up the hood.
Он носил темные очки, фуфайку, уши закладывал ватой, и когда садился на извозчика, то приказывал поднимать верх.
In short, the man displayed a constant and insurmountable impulse to wrap himself in a covering, to make himself, so to speak, a case which would isolate him and protect him from external influences.
Одним словом, у этого человека наблюдалось постоянное и непреодолимое стремление окружить себя оболочкой, создать себе, так сказать, футляр, который уединил бы его, защитил бы от внешних влияний.
Reality irritated him, frightened him, kept him in continual agitation, and, perhaps to justify his timidity, his aversion for the actual, he always praised the past and what had never existed; and even the classical languages which he taught were in reality for him goloshes and umbrellas in which he sheltered himself from real life.
Действительность раздражала его, пугала, держала в постоянной тревоге, и, быть может, для того, чтобы оправдать эту свою робость, свое отвращение к настоящему, он всегда хвалил прошлое и то, чего никогда не было; и древние языки, которые он преподавал, были для него, в сущности, те же калоши и зонтик, куда он прятался от действительной жизни.
" 'Oh, how sonorous, how beautiful is the Greek language!' he would say, with a sugary expression; and as though to prove his words he would screw up his eyes and, raising his finger, would pronounce
'Anthropos!'
— О, как звучен, как прекрасен греческий язык! — говорил он со сладким выражением; и, как бы в доказательство своих слов, прищурив глаз и подняв палец, произносил: — Антропос!
"And Byelikov tried to hide his thoughts also in a case.
И мысль свою Беликов также старался запрятать в футляр.
The only things that were clear to his mind were government circulars and newspaper articles in which something was forbidden.
Для него были ясны только циркуляры и газетные статьи, в которых запрещалось что-нибудь.
When some proclamation prohibited the boys from going out in the streets after nine o'clock in the evening, or some article declared carnal love unlawful, it was to his mind clear and definite; it was forbidden, and that was enough.
Когда в циркуляре запрещалось ученикам выходить на улицу после девяти часов вечера или в какой-нибудь статье запрещалась плотская любовь, то это было для него ясно, определенно; запрещено — и баста.
For him there was always a doubtful element, something vague and not fully expressed, in any sanction or permission.
В разрешении же и позволении скрывался для него всегда элемент сомнительный, что-то недосказанное и смутное.
When a dramatic club or a reading-room or a tea-shop was licensed in the town, he would shake his head and say softly:
Когда в городе разрешали драматический кружок, или читальню, или чайную, то он покачивал головой и говорил тихо:
скачать в HTML/PDF
share